Posts Tagged With: история пиратства

На Українському Авторському Порталі можна придбати україномовну версію книжки “Рейди комодора Мінгса”.

http://book-ua.net/Reydy-komodora-Minhsa/

Віктор Губарев_Рейди комодора Мінгса_

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , , , , , , | Leave a comment

Книга о коммодоре Мингсе

Первая ласточка в этом году. На “Амазоне”, “Озоне”, ЛитРесе и других площадках выставлена на продажу иллюстрированная электронная книжка о легендарном английском рейдере сэре Кристофере Мингсе – первом предводителе флибустьеров Ямайки, герое первой и второй англо-голландских войн середины XVII века (эпоха Английской революции и Реставрации Стюартов). Можно приобрести также печатную версию книги.

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , , , , , | Leave a comment
 
 

Виктор Губарев. ТОРТУГА

%d0%b2%d0%b8%d0%ba%d1%82%d0%be%d1%80-%d0%b3%d1%83%d0%b1%d0%b0%d1%80%d0%b5%d0%b2_%d1%82%d0%be%d1%80%d1%82%d1%83%d0%b3%d0%b0

Губарев В. К.

Тортуга. История старейшей пиратской базы Вест-Индии (1492-1694). – Пиратин; Киев: Центр Дискавери, 2016.

Предлагаемая вниманию читателей книга является первым в Восточной Европе исследованием истории самой знаменитой пиратской базы Карибского моря – острова Тортуга. Открытый экспедицией Христофора Колумба в 1492 году, остров в течение длительного времени был пристанищем контрабандистов, пиратов и корсаров. Его выгодное стратегическое положение обусловило повышенный интерес к нему ведущих морских держав Западной Европы – Испании, Англии и Франции. На протяжении нескольких десятилетий они вели между собой кровавую борьбу за обладание Тортугой.

Книга написана на основе редких испанских, английских, французских и голландских источников и может быть интересна не только профессиональным историкам, но и широкому кругу читателей, увлеченных романтикой морских приключений.

Первое издание вышло в свет в 2011 году под названием «Пираты острова Тортуга». В настоящее издание автором внесен целый ряд исправлений и существенных дополнений.

Публикуется в авторской редакции.

© В.К. Губарев, 2016

 

 

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , , , | Leave a comment

Капитан Кидд. Глава 4

Виктор Губарев

КАПИТАН КИДД

newamsterdammap

Новый Амстердам, 1660 год.

Глава 4. Старые друзья покидают Кидда

Очевидно, что Уильям Мейсон, Сэмюэл Бёрджес и Роберт Каллифорд были наиболее авторитетными членами корабельного братства, насчитывавшего около восьмидесяти человек. От их решения на борту «Блессед Уильяма» зависело многое, если не сказать – всё. И однажды, улучив момент, когда капитан сошел на берег, они обговорили сложившуюся ситуацию и решили проучить Кидда за его «нездоровое поведение». Ночью 2 февраля 1690 года заговорщики взломали дверь капитанской каюты, забрали в пользу команды все имущество капитана (включая 2 тыс. фунтов призовых денег) и, избрав новым главарем Мейсона, вывели «Блессед Уильяма» из гавани в открытое море.

Можно представить себе ярость Кидда, когда утром, обшарив взглядом синюю гладь Фалмутской бухты, он не обнаружил свой корабль. «Блессед Уильям» пропал, а с ним пропала и вся его добыча.

Полковник Кодрингтон, узнав о случившемся, посочувствовал Кидду. Позже, рассуждая о мотивах поступка мятежников, он писал: «Большая часть [его] команды состояла из бывших пиратов и, я полагаю, была привязана к своему старому занятию больше, чем к чему бы то ни было, навязываемому им здесь».

Один из мятежников, Джон Браун, объяснил решение большинства команды так: «Мы освободились от своих обязательств из-за неправильного отношения к нам со стороны капитана Кидда».

Желая помочь Кидду, Кодрингтон отправил на поиски бунтовщиков оставшиеся в его распоряжении корабли. Они устремились на север – к Виргинским островам и Сент-Томасу, которые рассматривались как «наиболее вероятные места, куда они [пираты] могли уйти за водой». Кроме того, на ближайшие острова Британской Вест-Индии было посланы письма с описанием примет похищенного судна и просьбой к главам местных колониальных администраций содействовать поиску и захвату преступников. Однако найти беглецов не удалось.

Спустя некоторое время генерал-капитан передал под командование Кидда захваченный у французов парусник, переименованный в «Антигуа». Так капитан Кидд впервые воспользовался милостями официальных властей, убедившись в выгодности покровительства со стороны влиятельных людей. В дальнейшем он всегда будет стремиться заручиться поддержкой могущественных покровителей, понимая, что делать карьеру и искать богатство в рамках существующих законов и традиций можно лишь при наличии такой поддержки. Надежный патрон мог стать гарантом успеха. Но в то же время у патронажа, как у медали, имелась оборотная сторона. И чем выше были ставки в игре, чем рискованнее была игра, тем трагичнее могла быть развязка для проигравшего.

Став владельцем 16-пушечной бригантины «Антигуа», Кидд набрал новую команду и в течение некоторого времени продолжал оставаться на службе у Кодрингтона. Лишь после того, как на Антиллы прибыла королевская эскадра из Англии, ему позволено было уйти со службы и заняться приватными делами.

Куда же подевались старые друзья-товарищи Кидда, похитившие у него корабль и всю добычу?

Прежде чем покинуть Карибское море, пираты запаслись провизией привычным для них способом, а именно: захватили и ограбили два испанских судна и совершили налет на остров Бланкилья, расположенный у побережья Венесуэлы. На первом призе они обнаружили рыбу, птицу, маис и сорок пиастров, а со второго «забрали 400 пиастров, несколько ящиков свежего мяса стоимостью около 30 ф. ст. и восьмерых чернокожих». В поселении на Бланкилье банда Мейсона добыла продовольствие, рабов и сто мешков с бобами какао и сладостями – они оценивались в 2 тысячи пиастров. С этой добычей «Блессед Уильям» устремился на север, к Нью-Йорку, и в мае 1690 года появился на нью-йоркском рейде.

Основание крупнейшего города современных Соединенных Штатов Америки было связано с предпринимательской деятельностью голландских купцов. Первое, пока еще временное, поселение на берегу Гудзона возникло зимой 1613-1614 годов, когда в устье упомянутой реки сгорело голландское торговое судно капитана Адриана Блока. Спасшиеся с него моряки вынуждены были зазимовать на берегу в четырех хижинах. Как показали археологические раскопки, хижины располагались в районе нынешнего Бродвея, там, где находятся здания под номерами 41-45.

newamsterdam

План города Новый Амстердам.

Когда капитан Блок вернулся в Голландию, Генеральные Штаты республики Соединенных провинций разрешили группе голландских купцов заняться торговлей в районе реки Гудзон. Купцы-авантюристы, прибывшие на Гудзон в 1614 году, выбрали для поселения остров, который индейцы называли Манхаттан, т. е. «Земля равнин и холмов». Ограниченный рекой Гудзон и протокой Ист-Ривер, защищенный бухтами Лоуэр-Бей и Аппер-Бей, остров занимал весьма удобное положение. Голландцы построили на его берегу укрепление, названное Форт-Нассау. В 1621 году Генеральные Штаты передали североамериканскую колонию, получившую официальное наименование Новые Нидерланды, только что учрежденной монопольной Вест-Индской компании. В мае 1624 года компания прислала в Форт-Нассау первых постоянных колонистов – тридцать семей во главе с Виллемом Ферхулстом. Поселок, выросший у стен форта, стал называться Новым Амстердамом.

В 1626 году губернатор Питер Минейт выкупил Манхаттан (совр. Манхэттен) у индейцев за смехотворную цену – 60 гульденов (или примерно 1100 долларов США по курсу 2012 года), переданных в виде пестрых лент, ножей и металлических изделий. К середине XVII века Новый Амстердам насчитывал несколько десятков ухоженных домиков, над которыми вращались крылья ветряных мельниц. Дома с традиционными палисадниками были возведены по обе стороны широкой улицы, названной Брейдвег (ныне Бродвей). Система фортификационных сооружений города включала в себя мощную стену – Ваал – между руслами Гудзона и Ист-Ривер. Расположенную рядом с ней торговую улицу голландцы назвали Ваал-страат (ныне Уолл-стрит).

В 1664 году, в период обострения англо-голландского торгового соперничества, брат английского короля Яков Стюарт, имевший титул герцога Йоркского и занимавший пост лорда-адмирала Англии (а с 1685 до 1688 года – король Яков II Стюарт), приказал снарядить эскадру из четырех кораблей под командованием Ричарда Николса и отправил ее на захват Нового Амстердама. Генеральный директор Новых Нидерландов Питер Стёйвесант оказался не готовым к защите колонии и, не вступая в сражение, сдал ее англичанам. Колония перешла в собственность герцога Йоркского (до 1685 года), в честь которого Новый Амстердам переименовали в Новый Йорк – Нью-Йорк. Полковник Николс стал его первым английским губернатором. После Николса – с 1668 до 1689 года – в губернаторском кресле успели побывать Фрэнсис Ловлас, Эдмунд Андрос (трижды), Энтони Брокхоллс (дважды), Томас Донган и Фрэнсис Николсон.

Когда «Блессед Уильям» прибыл в Нью-Йорк, город с его пятитысячным населением находился в состоянии мятежа. Губернатор Якоб Лейслер (1689-1691) являлся сторонником свергнутого короля Якова II и не признавал власти Вильгельма III Оранского. Смута была явно на руку пиратам. Не случайно Вашингтон Ирвинг, описывая Нью-Йорк тех дней, отмечал: «Легкий доступ в гавань Манхэттена, обилие в его водах укромных местечек и слабость недавно установившейся власти привели к тому, что этот городок сделался сборным пунктом пиратов; здесь они могли спокойно распорядиться добычею и, не спеша, на досуге, готовиться к новым набегам. Возвращаясь сюда с богатым и чрезвычайно разнообразным грузом, роскошными произведениями тропической природы и награбленной в испанских владениях драгоценной добычей, распоряжаясь всем этим с вошедшей в поговорку корсарской беспечностью, они были желанными для корыстных купцов Манхэттена. Толпы этих десперадо[1], уроженцев любого государства и любой части света, среди бела дня, расталкивая локтями мирных и невозмутимых мингеров, шумели и буянили на сонных улицах городка; сбывали ловким и жадным купцам свой богатый заморский товар за половину или даже за четверть цены и затем прокучивали в кабаках вырученные за него деньги; резались в карты и кости, драли глотку, стреляли, божились и сквернословили и своими криками, полуночными драками и буйными выходками будили и пугали обитателей ближних кварталов».

дом якоба лейслера

Дом Якоба Лейслера в Нью-Йорке.

Мейсон и его товарищи смогли беспрепятственно сбыть в порту награбленные товары и африканских невольников – по 20 ф. ст. «за голову» – и использовать вырученные деньги на переоснащение «Блессед Уильяма». Адвокат Томас Ньютон утверждал, что губернатор Лейслер «зафрахтовал пиратский корабль из Вест-Индии» под предлогом усиления защиты Нью-Йорка, а в действительности для того, чтобы можно было сбежать на нем в случае прибытия из Англии законного губернатора. «Он погрузил на борт пиратского судна все товары купцов, – добавляет очевидец, – не дав им ничего, кроме расписки».

Пользуясь покровительством Лейслера, пираты закупили провизию и приобрели у губернатора каперское свидетельство для борьбы с французским судоходством в водах Новой Франции – так в то время называли Канаду. Отплыв в сторону залива Фанди в консорте с еще двумя приватирами, англичане приблизились к побережью Новой Шотландии и неожиданно напали на поселение Пор-Руаяль (месяцем ранее оно уже подвергалось налету со стороны каперской флотилии, отправленной из Бостона). Поселение было разграблено и сожжено. Затем, обогнув полуостров Новая Шотландия и остров Кейп-Бретон, приватиры прошли проливом Кабота в залив Св. Лаврентия. 1 августа они появились в районе скалистого острова Персе – у восточной оконечности полуострова Гаспе – и захватили стоявшие на якоре два французских судна – фрегат «Эсперанс» и пинк «Сен-Пьер». Кроме того, они опустошили и сожгли соседний рыбацкий поселок, уничтожив в гавани 80 рыбацких шлюпов и баркасов.

Фрегат «Эсперанс», имевший на борту 20 тонн соли и 150 центнеров рыбы, люди Мейсона переименовали в «Хорн фригат» и передали под командование уроженца Корнуолла Роберта Каллифорда. Продолжив крейсерство в канадских водах, англичане захватили еще шесть судов. Добыча, состоявшая в основном из вина, бренди и бобровых шкур, была погружена на два трофейных кеча и отправлена с призовыми командами в Нью-Йорк. Остальные суда флотилии в середине августа зашли в гавань Бостона. Здесь Мейсон и Каллифорд узнали о том, что три французских корсара, ограбив английское поселение на острове Мартас-Винъярд, повстречали у восточной оконечности Лонг-Айленда их кечи с добычей и овладели ими.

Пребывание пиратов в Бостонском порту было отмечено пьянками и драками. «Губернатор Бостона и некоторые начальники в городе, – жаловался позже Мейсон, – задержали моих людей, занимавшихся своими законными делами, и посадили [их] в тюрьму». Впрочем, в заключении они провели не более недели, после чего за взятку смогли выйти на свободу.

В сентябре того же года флотилия Мейсона вернулась в Нью-Йорк. Вице-адмиралтейский суд, созванный губернатором Лейслером, признал пять из шести захваченных французских судов «законными призами». Местные купцы приобрели призы и их грузы за 2 тыс. ф. ст. Выручка от экспедиции показалась пиратам слишком скромной, и они приняли решение отправиться за удачей в Индийский океан.

«Блессед Уильям» и «Хорн» были проданы, и почти все старые товарищи Кидда перебрались на добротный 200-тонный трофейный французский корабль «Юнион», получивший новое название – «Якоб» (очевидно, в честь губернатора Лейслера). Капитаном «Якоба» был избран Мейсон, квартирмейстером команды – Бёрджес, а так называемым «квартирмейстером капитана» – Каллифорд. В начале декабря 1690 года, имея на борту около 85 человек, корабль снялся с якоря и прошел проливом Лонг-Айленд на восток-северо-восток, к Род-Айленду. Там к шайке присоединился еще один ветеран флибустьерского промысла – Джеймс Келли. Сразу после Рождества «Якоб» вышел в открытое море, взяв курс на Африку.

Совершив трансатлантический переход, пираты обогнули мыс Доброй Надежды и, выйдя на просторы Индийского океана, начали крейсировать у Малабарского берега Индии. Добыча им досталась скудная, и во время стоянки на Никобарских островах члены команды перессорились и разделились. Мейсон и Каллифорд с частью людей покинули судно, решив ловить удачу в других местах. Генри Коутс, избранный новым капитаном «Якоба», с попутным муссоном ушел на Мадагаскар, где команда отдохнула, запаслась провизией и подготовила судно к новому походу. Свою вторую вылазку они предприняли в Красное море, и этот вояж оказался для них счастливым.

В октябре 1692 года пираты подошли к Мадагаскару и стали на якорь у острова Сент-Мари, где находилось главное убежище европейских морских разбойников, промышлявших в бассейне Индийского океана. Проживавший на острове экс-пират Адам Балдридж[2] записал в своем дневнике, что Коутс (он называет его Эдвардом, а не Генри) прибыл на 16-пушечном судне «Нассау», имея на борту 70 человек команды. «Капитан Коутс, – сообщает Балдридж, – добыл около 500 ф. ст. на человека в Красном море». По другим данным, на каждого участника похода пришлось по 800 ф. ст. Не желая более рисковать своими шеями, пираты на общем собрании решили вернуться в Америку. В апреле 1693 года Коутс подошел на «Якобе» к Лонг-Айленду и узнал, что колониальную администрацию Нью-Йорка теперь возглавляет полковник Бенджамин Флетчер.

Флетчер стал губернатором в 1692 году. Об этом колониальном чиновнике говорили, что он был одним из самых продажных североамериканских губернаторов. При нем в Совет Нью-Йорка входили купцы и судовладельцы, связанные тайными сделками с пиратами, и это насквозь коррумпированное окружение, без сомнения, оказывало на губернатора разлагающее воздействие. Флетчер готов был брать взятки от кого угодно, в любом виде и в любых размерах.

Когда «Якоб» бросил якорь на нью-йоркском рейде, пираты быстро навели справки о новом губернаторе и вступили с ним в сделку. По одной версии, они предложили Флетчеру 700 ф. ст. «за протекцию»; по другой, более правдоподобной, члены экипажа уплатили губернатору по 100 ф. ст. каждый, после чего подарили ему свой корабль. Флетчер тут же продал его, положив в карман еще 800 ф. ст. Позже, когда правительство начало расследовать деятельность губернатора и обвинило его в благосклонном отношении к морским разбойникам, Флетчер ответил, что разрешал пиратам свободно входить в нью-йоркскую гавань единственно с целью «отвлечь» их от пиратского промысла и сделать сих заблудших овец законопослушными подданными британской короны.

© В. К. Губарев, 2016

[1] Отчаянных.

[2] Настоящее имя – Адам Болл.

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , , , | Leave a comment

Капитан Кидд. Глава 3

Виктор Губарев

КАПИТАН КИДД

nevis-2 

Глава 3. Бои против французов

Бастер сдался 5 августа. Французы разграбили поселение и торговые склады, предали все огню и спустя десять дней с триумфом вернулись на Мартинику. Чистая прибыль от этой экспедиции составила 39 895 ливров.

Что касается наших беглецов, то они отправились на «Блессед Уильяме» к острову Невис.

Отделенный от Сент-Кристофера двухмильным проливом Нароуз, Невис в ясные дни с высоты птичьего полета напоминает плавающий в воде лимон изумрудного цвета. Колонизованный англичанами в 1628 году, остров долгое время служил прибежищем контрабандистам, мелким плантаторам, охотникам-буканьерам и флибустьерам. Старый административный центр острова – Джеймстаун – стал жертвой землетрясения и цунами в 1680 году, поэтому «Блессед Уильям» бросил якорь на рейде Чарлзтауна – укрепленного поселения, основанного в 1660 году.

Появление на рейде боевого фрегата под английским флагом не могло не обрадовать колонистов – в военное время такие подарки судьбы ценились на вес золота. Капитан Кидд сообщил местной администрации, что его судно является законным призом, поскольку «захвачено у французских пиратов», и что он и его корабельные товарищи хотели бы служить своему королю.

7 августа на Невис прибыл генерал-капитан Британских Подветренных островов полковник Кристофер Кодрингтон. Его письмо, датированное 15 августа и адресованное лордам министерства торговли и плантаций, содержит первое официальное упоминание о капитане Кидде: «7-го числа текущего [месяца] я прибыл сюда и застал французский корабль с шестнадцатью пушками, который был неожиданно захвачен англичанами. Он оказался бывшим приватиром[1], имевшим на борту сто тридцать англичан и французов, но главным образом – французов. Все, кроме двадцати человек, высадились на Сент-Кристофере, оставив корабль на якоре в Бастере под присмотром двенадцати французов и восьми англичан. Они (англичане. – В.Г.) напали [на французов], убив некоторых и ранив других, быстро одолели их, не потеряв при этом ни одного англичанина, и привели корабль сюда. Теперь он снаряжен для службы Их Величествам; имя капитана – Уильям Кид, судно коего и два моих шлюпа составляют все наши силы на море – очень мало по сравнению с их (т.е. французов. – В.Г.) флотом».

Генерал-капитан выдал Кидду каперскую грамоту, разрешавшую ему действовать против французских судов и поселений в Вест-Индии, и усилил его фрегат еще четырьмя пушками. В конце сентября, находясь вместе с Киддом на расположенном к востоку от Невиса острове Антигуа, Кодрингтон предложил ему отправиться с «Блессед Уильямом» и двумя шлюпами на Барбадос, чтобы достать там волонтеров и военное снаряжение, а заодно попытаться добыть на каком-нибудь французском острове или судне «языка».

Кидд отсутствовал почти полтора месяца, и губернатор начал опасаться, не угодил ли его приватир в лапы к французам. В письме от 11 ноября, адресованном министреству торговли и плантаций, он писал: «26 сентября я отправил приватирский корабль и два своих шлюпа на Барбадос, чтобы погрузить на них людей и амуницию, а заодно дал им инструкции о захвате французских пленных, в частности, на Мартинике, чтобы получить от них свежую информацию; но они всё еще не вернулись, что заставляет меня сомневаться в успехе их миссии».

В том же письме полковник Кодрингтон сообщает о прибытии на Антигуа военного корабля под командованием капитана Томаса Хьютсона: «В моем последнем [письме] я сообщал опребывании на Барбадосе трехсильныхкораблей – это былачастьфлотилии,направлявшейся в Чили,которой командовал капитан Хьютсон. Один из трех кораблей, имевший на борту наибольшийзапасоружия и боеприпасов, взорвалсяблизБарбадоса,ивскоре после этогоХьютсонотплыл наБермуды, аоттуда несколько дней назад прибылна наш остров.Его корабльимеет на борту сорок восемьпушек– аспособен нести ещебольше, – триста пятьдесяткрепкихмужчин,и, таким образом, хорошообеспечен. Капитан, кажется, готов ревностно служитькоролю и в итоге предложил мне свойкорабль, что в настоящее время дает нам большие преимущества, ибо его крейсерствосреди острововсделает нашисношениягораздонадежнее, а заодно позволит намнанести ущербврагу».

Добавим, что когда Хьютсон находился на Бермудах со своим фрегатом «Лайон», местный губернатор сэр Роберт Робинсон снабдил его репрессальным поручением (от 9 октября), которое позволяло ему вести боевые действия против захвативших Сент-Кристофер французов.

Кидд, по всей видимости, вернулся на Антигуа в середине или во второй половине ноября. В ходе крейсерства ему удалось захватить близ Доминики три французских приза – одну бригантину и два шлюпа. Кроме того, он привез пленных, которые снабдили генерал-капитана свежей информацией.

Чтобы не тратить казенные деньги на содержание моряков новосформированной эскадры, Кодрингтон в канун Рождества разработал план набега на расположенный к югу от Гваделупы остров Мари-Галант. Грабеж находившейся там французской колонии должен был окупить расходы на снаряжение кораблей и заодно дать деньги на оплату участников экспедиции. Иными словами, полковник решил применить на практике старое правило наемников и флибустьеров no prey no pay («нет добычи – нет платы»). 26 декабря он встретился в одной из таверн с капитанами судов, чтобы обсудить с ними детали предстоящей операции. «Имея здесь несколько французских протестантов, которые были хорошо знакомы с Мари-Галантом, – вспоминал позже Кодрингтон, – мы, посовещавшись с ними, пришли к выводу, что нападение с шестью сотнями людей может быть успешным и могло бы принести двойную выгоду – нанести урон французам и дать набраться опыта нашим людям. Риск был небольшим, ибо ни одна флотилия не смогла бы прийти сюда с Мартиники, не будучи обнаруженной нашими кораблями близ Мари-Галанта, а указанный остров лежит всего лишь в двадцати четырех часах пути отсюда, тогда как на обратный путь достаточно и половины этого времени».

Хьютсон, располагавший самым сильным кораблем, был назначен командиром экспедиции. В ее состав вошли 48-пушечный «Лайон», 20-пушечный «Блессед Уильям», 12-пушечное судно капитана Перри «Спидвелл», а также принадлежавшие губернатору шлюпы «Барбуда» и «Хоуп». Все они стояли на якоре в глубине Фалмутской бухты, расположенной на южной стороне острова. Кодрингтон передал Хьютсону инструкции, предписывавшие ему «отплыть с его тремя кораблями и двумя шлюпами к Мари-Галанту и подчинить его, захватив добычу для себя, своих товарищей-авантюристов и собственников [судов]».

На следующий день 540 моряков и волонтеров поднялись на борт упомянутых пяти судов и заслушали «Военные статьи» (Articles of War), обязывавшие их не нарушать законов и обычаев войны. Указанные статьи предусматривали смертную казнь через повешение за измену, трусость и участие в мятеже.

В субботу 28 декабря эскадра Томаса Хьютсона снялась с якоря и двинулась по широкой дуге – в обход Гваделупы – к скалистому и круглому, как блин, острову Мари-Галант. Она приблизилась к его юго-западному побережью в ночь с воскресенья на понедельник. Перед рассветом Хьютсон, возглавив десант из 440 человек, высадился на безлюдном пляже в десяти милях от главного поселения острова – Гран-Бура – и двинулся к нему по петлявшей вдоль берега дороге. Несколько летучих отрядов французов пытались задержать продвижение неприятеля, обстреливая приватиров из зарослей – тем самым они дали возможность жителям поселения собрать наиболее ценные вещи и скрыться в окрестных лесах. Основное сражение произошло на окраине Гран-Бура, победа в котором досталась англичанам. Французы отступили к небольшому укреплению, находившемуся примерно в двух милях от селения и прегражадвшему путь во внутренние районы острова, но люди Хьютсона смогли выбить их и оттуда. Затем, не решившись преследовать беглецов из-за полного незнания местности, они к вечеру вернулись в Гран-Бур. Общие потери приватиров составили три человека убитыми и восемнадцать ранеными; французы потеряли два десятка человек убитыми и «очень много ранеными».

В это время Кидд, оставленный Хьютсоном командовать кораблями, провел эскадру в гавань. Здесь он обнаружил два торговых судна и без труда овладел обоими.

Marie-Galante

Весь вечер захватчики обыскивали и грабили покинутые жителями дома, а на следующее утро, поймав несколько французов, подвергли их допросу с пристрастием. Пленные сознались, что губернатор и жители поселения вместе с рабами укрылись в ретраншементе в двенадцати милях от Гран-Бура; при этом у беглецов не было ни артиллерии, ни достаточных запасов провизии. Хьютсон написал губернатору письмо, требуя немедленно сдаться. Губернатор прислал ответ, в котором просил англичан подождать до полудня следующего дня.

1 января 1690 года, когда урочный час настал, из французского лагеря никто не явился. Хьютсон пригласил Кидда и других офицеров эскадры на военный совет. Все согласились с тем, что посылать людей в лес на поиски французов опасно – не исключалась возможность того, что беглецы отправили каноэ на соседнюю Мартинику, откуда в любой момент к ним могли прибыть подкрепления.

Следующие четыре дня приватиры занимались погрузкой на корабли добычи, сожжением жилых домов, складов и сахароварень, а также забоем лошадей и крупного рогатого скота. Всего было сожжено полсотни сахароварень и забито две тысячи животных.

5 января эскадра покинула Мари-Галант, пустившись в обратный путь на Антигуа. В ходе плавания один из призов, на который Хьютсон пересадил половину команды «Лайона», сбился с курса и пропал без вести. На его поиски был отправлен один из шлюпов Кодрингтона.

Пока Хьютсон, Кидд и компания занимались грабежом Мари-Галанта, другая английская экспедиция попала в крайне затруднительную ситуацию на острове Сен-Мартен. Она отплыла с Антигуа 15 декабря под командованием генерал-майора сэра Тимоти Торнхилла (последний несколько ранее прибыл туда с Барбадоса, имея под своим началом около 600 человек). Сначала корабли экспедиции зашли на Невис, а на следующий день отплыли к побережью Сен-Мартена.

Формально задачей Торнхилла был налет на Сен-Мартен и Сен-Бартельми «с целью захвата скота», который мог бы помочь англичанам решить продовольственную проблему на подконтрольных им островах, но фактически речь шла о тотальном разорении вражеских владений в отместку за недавние антибританские операции французских корсаров. Обнаружив, что колонисты Сен-Мартена настроены решительно и готовы защищать свой остров с оружием в руках, Торнхилл повернул на юг и высадил десант на расположенном в тридцати километрах острове Сен-Бартельми.

Остров был захвачен без особого труда, но от 600 до 700 колонистов, включая губернатора, успели покинуть главное поселение и спрятаться во внутренних районах. Торнхилл послал губернатору ультимативное требование сдаться, а когда тот начал «тянуть резину», велел своим людям сжечь несколько домов. Кроме того, он пообещал беглецам, что если в течение трех дней они не сдадутся, ни одному из них не будет дана пощада.

Французы сдались через два дня. В тот же вечер Торнхилл устроил банкет, на который пригласил губернатора и местного священника. Очевидец писал: «Генерал-майор так хорошо угостил священника доброй мадерой, что тот, гладко излагая на латыни суть пресуществления[2], в конец запутался».

Всех захваченных на Сен-Бартельми мужчин – около шестидесяти человек, включая губернатора, – а также негров-рабов и крупный рогатый скот Торнхилл переправил на Невис; что касается женщин и детей, то их он велел высадить на контролируемый французами берег Сент-Кристофера. Туда же доставили часть африканских невольников, лошадей, оружие и одежду – все это принадлежало пленному губернатору.

Проведя на Сен-Бартельми три недели, англичане сожгли французское поселение, после чего Торнхилл решил нанести повторный визит на Сен-Мартен. На сей раз он хотел добиться успеха с помощью хитроумного маневра. Часть людей, переданных под начало капитану Уильяму Гамильтону, командующий высадил в наветренной стороне острова, отвлекая тем самым внимание французов от противоположной – подветренной – стороны, где вскоре были высажены главные силы. Не встретив на этом участке серьезного сопротивления, англичане двинулись через лес вглубь острова, но в двух милях от берега натолкнулись на бруствер с двумя пушками. Французы защищались отчаянно, и людям Торнхилла пришлось потратить два дня на то, чтобы перетащить артиллерию с кораблей на сушу и разрушить французское укрепление. Защитники последнего отступили к селению Мариго и засели в небольшом форте, вооруженном шестью пушками, однако англичане выбили их и оттуда.

st. martin

Еще несколько дней прошло в эпизодических стычках враждующих сторон, а когда Торнхилл приготовился нанести решающий удар по французам, на рейде неожиданно появились три больших корабля, бригантина и шлюп. Это была флотилия нашего старого знакомого Дюкасса, доставившего на помощь осажденным подкрепление из 700 бойцов. Очутившись между двух огней, Торнхилл немедленно выслал своих людей в различные пункты побережья, где могла произойти высадка французского десанта, и отправил быстроходный шлюп на Антигуа с просьбой о помощи.

Дюкасс, не ввязываясь в бои на суше, ограничился преследованием английских судов, которые попытались выскочить из западни в открытое море, и захватил одно из них. Ночь прошла без происшествий, а на рассвете флотилия Дюкасса стала на якорь недалеко от берега, и французские корсары начали готовиться к высадке. Защитники острова, воспрянув духом, перешли в контрнаступление на англичан и отбили у них свой форт.

Три дня Торнхилл ожидал комбинированной атаки неприятеля с суши и с моря, но французы бездействовали. Вскоре на горизонте появились еще три судна. Как оказалось, они были высланы на помощь Дюкассу исполняющим обязанности губернатора Сент-Кристофера Шарлем Пейшпейру-Коменж де Гито.

Между тем шлюп, отправленный Торнхиллом, благополучно достиг Фалмутской бухты. Кодрингтон, оценив серьезность сложившейся на Сен-Мартене ситуации, отдал приказ Хьютсону сниматься с якоря и идти на выручку Торнхиллу. Кидд и его компаньоны вынуждены были участвовать в этой акции, хотя, в отличие от грабительского набега на Мари-Галант, экспедиция на Сен-Мартен не сулила им ничего, кроме риска погибнуть смертью героев. Эскадра Хьютсона, состоявшая теперь лишь из трех кораблей – «Лайона», «Блессед Уильяма» и одного шлюпа генерал-капитана, – вышла в море вечером 14 января 1690 года. В составе этого отряда было не более 380 человек.

На пути к Сен-Мартену англичанам посчастливилось перехватить один из шлюпов, взятый французами у Торнхилла, и получить подробные сведения об обстановке на острове. Она выглядела удручающе: к 300 французским колонистам добавилось 700 моряков Дюкасса и около 500 волонтеров с Сент-Кристофера, причем губернатор де Гито при необходимости мог прислать туда новые подкрепления. Соотношение сил было 5 к 3 в пользу французов. И все же задиристый Хьютсон решил взять инициативу в свои руки и, используя фактор внезапности, с ходу атаковать флотилию Дюкасса.

Утром 16 января изумленные французские моряки увидели в море, примерно в лиге от гавани, вражескую эскадру, которая на всех парусах приближалась к острову. Дюкасс приказал своим кораблям сняться с якоря, выйти навстречу противнику и выстроиться в боевую линию. Он по-прежнему командовал 44-пушечным «Азардё», на борту которого насчитывалось 250 человек. Основной огонь корабельной артиллерии и мушкетеров француз планировал обрушить на английский флагман. Хьютсон имел на своем 48-пушечном «Лайоне» лишь 75 человек. Он тоже выстроил свою эскадру в боевую линию, и, когда Дюкасс дал первый залп, ответил ему тем же. Затем корабли обеих линий развернулись и обменялись повторными залпами.

Учитывая, что французская эскадра имела преимущество в людях и артиллерии, Хьютсон отошел подальше в море и пригласил Кидда и других капитанов на военный совет. Все сошлись на том, что успеха можно ожидать только в том случае, если удастся сблизиться с французскими судами и взять их на абордаж. Кидд напомнил присутствующим, что флибустьеры и корсары готовы сражаться только ради добычи, а применение артиллерии может уничтожить их потенциальные призы. Да и в рукопашных схватках корсары отличались гораздо большим мастерством, нежели в артиллерийских дуэлях.

Когда совещание закончилось, английская эскадра снова двинулась в сторону вражеских кораблей, но ветер, до этого благоприятствовавший ей, неожиданно стих, и Хьютсон не смог реализовать согласованный на военном совете план. Обе эскадры вновь обменялись пушечными залпами, после чего англичане, медленно развернувшись, отошли от кораблей Дюкасса на недосягаемое для вражеской артиллерии расстояние.

Пока моряки обеих эскадр демонстрировали свое высокое мореходное искусство, лавируя друг напротив друга, сухопутные силы скучали, наблюдая за маневрами кораблей с окрестных холмов. Ситуация снова изменилась, когда паруса английской эскадры поймали благоприятный ветер, и Хьютсон отдал приказ идти на сближение с кораблями противника. Дюкасс, однако, уклонился от абордажной схватки и отошел со своей флотилией в сторону Сент-Кристофера.

Воспользовавшись тем, что французские моряки ушли, английская эскадра стала на якорь у самого берега, и Хьютсон послал гонца к Торнхиллу с просьбой как можно быстрее грузить на суда людей и артиллерию. Но еще до того, как Торнхилл успел что-либо сделать, Дюкасс вернулся к Сен-Мартену с шестью кораблями (шестым был большой «гвинеец» – невольничий корабль, вооруженный 30 пушками). Хьютсон и Кидд вновь решили сделать ставку на абордажную схватку. Однако французы повели себя странно – они ловко обошли англичан стороной и заняли позицию между ними и берегом; тем самым Дюкасс отрезал эскадру Хьютсона от сухопутных частей.

Сохранился отчет Дюкасса, из которого видно, почему его корабли не ввязались в абордажный бой: «Я предложил губернатору взять их флагман на абордаж… он похвалил мое намерение и мою храбрость… но, едва услышав слово «абордаж», толпа из пятидесяти несчастных гражданских лиц окаменела от ужаса, и мы из-за этого решили не идти на подобный риск».

Солнце клонилось к закату, начинать новый обмен пушечными залпами – при явном превосходстве французской эскадры в артиллерии – не было резона, и Хьютсон пригласил Кидда и Перри к себе в каюту, чтобы обсудить с ними варианты дальнейших действий. Ночь прошла в тревожном ожидании, а на рассвете 17-го, поймав ветер, английская эскадра в очередной раз двинулась в сторону флотилии Дюкасса. Последний, вне всякого сомнения, был готов к абордажной схватке, однако находившийся на борту флагмана губернатор вновь запретил ему это сделать. Французские корабли снялись с якоря и, не ввязываясь в бой, направились в открытое море. Там, сменив галс, Дюкасс взял курс на лежащий к северу остров Ангилья.

Хьютсон не мог не воспользоваться данным обстоятельством: он приблизился к берегу, погрузил на суда полевую артиллерию и примерно пять сотен людей Торнхилла, перевез их на остров Невис, после чего с чувством исполненного долга вернулся на основную базу – на Антигуа. Много позже, характеризуя поведение капитана Кидда, Хьютсон отмечал: «Он участвовал со мной в двух предприятиях против французов (на Мари-Галанте и возле Сен-Мартена. – В.Г.) и сражался так здорово, как никто другой, кого я когда-либо знал…»

Однако команда «Блессед Уильяма» не разделяла восторгов Томаса Хьютсона. Искатели легкой наживы, вчерашние флибустьеры были недовольны тем, что вожак втянул их в рискованные военные операции. Сражения с французской эскадрой в водах Сен-Мартена убедили этих авантюристов в бесперспективности и неприбыльности дальнейшего пребывания на королевской службе, и, вполне возможно, что они намекнули об этом Кидду. Но капитан, заработавший в набеге на Мари-Галант две тысячи фунтов стерлингов и добившийся похвалы от генерал-капитана за участие в экспедиции на Сен-Мартен, не собирался возвращаться к прежнему образу жизни морского бродяги. Конфликт между ним и командой стал неминуем.

© В. К. Губарев, 2016

[1] Приватир – английское наименование капера или корсара.

[2] Пресуществление – полное субстанциальное превращение хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы в таинстве евхаристии.

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , , , , , | Leave a comment

Капитан Кидд. Главы 1-2

Виктор Губарев

КАПИТАН КИДД

 Howard_Pyle_-_Kidd_Burying_His_Treasure

Пролог

В анналах морского разбоя имя шотландца Уильяма Кидда стоит в одном ряду с именами таких прославленных джентльменов удачи, как Фрэнсис Дрейк, Пит Хёйн, Генри Морган, Уильям Дампир, Жан Бар, Эдвард Тич, Бартоломью Робертс и Робер Сюркуф. Ни одна более или менее приличная работа по истории пиратства не обходит молчанием деяния и трагический финал этого флибустьера. И уж, конечно, любая книжка о пиратских сокровищах рискует вызвать разочарование у читателей, если в ней будут отсутствовать легенды о кладах капитана Кидда с добавлением «подлинных» карт, загадочных криптограмм и прочей романтической шелухи, приличествующей жанру.

Чем же объяснить столь пристальное внимание историков, беллетристов и любителей приключенческой литературы к капитану, не совершившему на пиратском поприще даже десятой доли того, что успели записать на свой счет Дрейк, Морган или, к примеру, Робертс? Откуда возник этот ажиотаж вокруг «ужасного злодея» Кидда – человека хотя и неординарного, но, по пиратским меркам, все же не дотягивавшего до уровня «звезд» первой величины?

Чтобы ответить на эти и подобные им вопросы и попытаться понять, как возникла неувядающая легенда о знаменитом капитане Кидде и его сокровищах, необходимо не только проследить все перипетии его флибустьерско-корсарско-пиратской карьеры, но и внимательно присмотреться к той общественно-политической среде, в которой он вращался последние двенадцать лет своей жизни.

Увы, наш читатель почти ничего не знает о реальном капитане Кидде. Тот, кто читал новеллы классика американской литературы Вашингтона Ирвинга (1783-1859), мог познакомиться с весьма беглым очерком писателя, озаглавленным «Пират Кидд», а также рядом рассказов-легенд о поисках сокровищ Кидда, вошедших в цикл «Кладоискатели» (из книги «Рассказы путешественника»). Разгадка тайны одного из кладов капитана Кидда положена в основу и самой известной новеллы Эдгара По (1809-1849) «Золотой жук». Однако подлинным во всех этих историях является лишь имя капитана Кидда, остальное – художественный вымысел, навеянный американскими фольклорными мотивами.

В 1968 году в журнале «Вокруг света» появилась статья Е. Рыбникова и Л. Добрягина с интригующим названием «Ложь и правда о капитане Кидде». Авторы попытались развенчать миф о «великом пирате» Кидде и его сокровищах, однако в действительности напустили еще больше тумана, поведав историю коллекционеров Хью и Губерта Палмеров, обнаруживших якобы подлинные карты Кидда, а заодно небрежно, с досадными ошибками, изложив ход его пиратской одиссеи.

С тех пор рассказы об Уильяме Кидде не раз всплывали на страницах научно-популярных книг по истории пиратства, издававшихся в последней трети XX века и начале нынешнего столетия, но Кидд как был, так и остается человеком-загадкой для читающей публики.

Взявшись за написание книги о Кидде, автор этих строк предварительно познакомился с обширным документальным материалом по делу капитана Кидда. Хотя сохранившиеся документы дают мало информации о раннем периоде жизни и деятельности этого искателя приключений, они все же позволяют достаточно полно осветить последний, ключевой, период его биографии, охватывающий время с 1688 по 1701 год.

Донецк – Пиратин,

2008-2015 гг.

 

Глава 1. Карибская прелюдия

Парадоксально, но происхождение «самого известного пирата всех времен и народов» долгое время оставалось тайной за семью печатями. Поль Лоррейн, пастор Ньюгейтской тюрьмы, в 1701 году написал «Отчет о поведении, исповеди и предсмертных словах капитана Уильяма Кидда и других пиратов…», в котором мимоходом заметил, что Кидд был шотландцем примерно пятидесяти шести лет от роду. Эта оценка возраста знаменитого капитана вполне согласовывалась с легендой о том, что Уильям Кидд родился в Гриноке около 1645 года в семье пресвитерианского священника. Впервые эту легенду популяризировал «капитан Чарлз Джонсон»[1] в своей книге «Всеобщая история пиратов» (1724).

В настоящее время установлено, что знаменитый шотландец родился в семье капитана торгового судна Джона Кидда и Бесси Батчарт в городе Данди. Именно этот портовый город (а не Гринок) Кидд назвал местом своего рождения в свидетельских показаниях, данных под присягой в октябре 1695 года в Верховном суде Адмиралтейства. Там же он назвал свой возраст – сорок один год. Опираясь на эти сведения, шотландский историк флота Дэвид Добсон нашел документы, подтверждающие, что Кидд был крещен в Данди в январе 1654 года. Запись в церковных регистрах сообщает: «22 янв[аря] 1654 года[2] Уильям Кид, законный сын Джона Кида и Бесси Батчарт, был крещ[ен]. Свидет[ели]: Уильям Кид, Уильям Миллс, Уильям Томсон».

Через четыре года в семье родилась девочка, получившая при крещении – 21 февраля 1658 года – имя Джонат. Отец будущего джентльмена удачи был членом Братства капитанов и моряков Данди и погиб в море, когда Уильяму едва исполнилось пять лет. Бесси пришлось жить на пособие, которое выплачивалось ей упомянутым Братством.

Уильям пошел по стопам отца. Он был очарован романтикой морских приключений, и это легко объяснимо – Данди расположен в глубине живописного фьордового залива Фёрт-оф-Тей на востоке Шотландии. Наблюдая с зеленых холмов за парусными судами, ходившим вверх и вниз по заливу, Кидд мечтал о дальних странствиях – наверно, точно так же, как мечтали о них дефовский Робинзон Крузо или свифтовский Лемюэль Гулливер. Примерно с четырнадцати лет он мог быть отправлен в колледж, где постигал азы «навигации и других отраслей математики, полезных людям, собирающимся путешествовать». Впрочем, возможен был и другой вариант развития событий – с четырнадцати лет мальчики, бредившие морем, обычно устраивались юнгами на торговые суда и проходили свои «первые университеты» в рискованных плаваниях, постепенно познавая секреты нелегкой профессии морских бродяг.

«В продолжение долгого времени, – писал Вашингтон Ирвинг, – никто, в сущности, не знал его настоящего образа жизни; он принадлежал к разряду тех не поддающихся определению океанских животных, о которых можно сказать, что они – ни рыба, ни мясо и ни курятина. Он был немножко купцом и еще больше контрабандистом, от которого к тому же весьма и весьма разило морским разбоем. Немало лет торговал он с пиратами на своем крохотном москитообразном суденышке, которое было пригодно для плавания в любых водах. Он знал все их стоянки и укромные уголки, постоянно бывал в каких-то таинственных плаваниях и носился с места на место, как цыпленок матушки Кери[3] в ненастье».

Первые документально зафиксированные сведения о Кидде относятся к началу 1688 года. Представляется вероятным, что он был шкипером небольшого судна, которое около 18 февраля указанного года потерпело крушение близ острова Саона, лежащего у юго-восточной оконечности Эспаньолы (совр. Гаити). Сообщение об этом происшествии содержится в письме Пьера-Поля Тарэна де Кюсси, губернатора Берега Сен-Доменг – французской части Гаити, – который узнал о кораблекрушении англичан от голландского капитана Лаурента де Граффа (французы на свой манер называли его капитаном Лораном). Последний был вожаком флибустьеров, прославившимся дерзкими нападениями на испанские корабли, а также на города Веракрус и Кампече, расположенными на побережье Мексиканского залива. Перейдя на французскую службу, бывший головорез получил пост губернатора острова Ваш – старого пиратского убежища, «приютившегося» у юго-западной оконечности Гаити.

28 февраля 1688 года сьёр де Кюсси прибыл к острову Ваш на борту военного фрегата «Марэн». Он хотел проверить, выполнил ли де Графф его указания по запрету антииспанских экспедиций и переводу флибустьеров в разряд мирных поселенцев.

«Мы остановились в открытом море ночью 28-го, – сообщает де Кюсси, – и на следующий день, бросив якорь недалеко от берега, я отправился к жилищам, где застал сьёра Лорана де Граффа вместе со многими флибустьерами, которые начали располагаться возле него с оружием в руках. Обнаружив, что у него здесь не осталось даже половины тех людей, которые были приписаны к их кораблям, я поинтересовался, что же с ними случилось и куда подевались их корабли. На это он ответствовал, что небольшое английское судно водоизмещением от 55 до 60 тонн разбилось десять дней тому назад близ Саоны – небольшого острова, лежащего в наветренной стороне от города Санто-Доминго; экипаж, насчитывавший восемь мужчин и одного мальчика, спасся на маленькой шлюпке, которую они снабдили планширем, чтобы можно было дольше продержаться в море, и через четыре дня дошли до острова Ваш, где уведомили сьёра Лорана о том месте, где было потеряно их судно, а также о том, что оно было нагружено говядиной, свиным салом, мукой и пивом… После этого сообщения, которое мне подтвердил тот английский экипаж, сьёр Лоран отправил свой самый большой корабль с примерно 70 людьми на поиски упомянутого потерянного судна, а также для нападения на некий бискайский фрегат, вышедший из Санто-Доминго с 18 пушками и 80 людьми».

Хотя в процитированном документе имена восьми спасшихся английских моряков не названы, из дальнейших событий станет ясно, что в их числе должны были находиться Уильям Кидд, Сэмюэл Бёрджес, Роберт Каллифорд, Уильям Мейсон, Джон Браун, Джон Суон и еще два моряка, имена которых неизвестны. Сьёр де Кюсси, конечно, прекрасно понимал, что корабль с семьюдесятью флибустьерами ушел не на поиски разбившегося английского суденышка и, тем более, не на охоту за бискайскими корсарами; их целью мог быть лишь поход за добычей.

Упомянутый корабль флибустьеров был 14-пушечным фрегатом «Санта-Роса», принадлежавшим когда-то испанцам. Он был захвачен Лаурентом де Граффом в 1687 году вблизи Картахены[4] и приведен в порт Пти-Гоав на Гаити в начале октября того же года. После этого де Граффу было предложено перейти на французскую службу – правда,  при условии, что он заставит своих сообщников отказаться от пиратских походов против испанцев. Де Графф принял это предложение, но в конце декабря шпионы донесли сьёру де Кюсси, что 250 «строптивцев» на двух судах решили вернуться к прежнему ремеслу. Как уже сообщалось выше, губернатор прибыл на остров Ваш, где лично убедился в достоверности полученной информации.

О том, что часть флибустьеров ушла на фрегате «Санта-Роса» охотиться за призами[5], свидетельствует составленный ими договор о разделе будущей добычи:

«Копия договора, заключенного между г-ном Шарпэном, командиром «Сент-Роз», и ее экипажем, которые договорились меж собой дать ему десять долей как за его руководство, так и за его корабль[6].

Любые суда, взятые в море или на якорной стоянке, как несущие марсели, так и не готовые к отплытию, необходимо сжигать, а их такелаж использовать для нужд военного корабля.

Далее. Когда суда захвачены, капитан забирает то, что положено ему; оставшееся невыбранным достается экипажу, и капитан уже не может претендовать на что-либо из этого.

Далее. У капитана остаются его котлы и боевая лодка; а котлы, которые будут захвачены, перейдут в собственность экипажа.

Далее. Любые суда, взятые вне досягаемости пушек с помощью боевых лодок, будут разграблены. Любая поклажа, найденная между палубами или в глубине трюма, подлежит разграблению.

Далее. Золото, серебро, жемчуг, алмазы, мускус, амбра, цивет и любые виды драгоценных камней грабятся.

Далее. Тот, кто первым заметит суда, получит 100 пиастров, если приз окажется ценным, или же получит двойную долю добычи.

Далее. Любой человек, получивший увечье во время несения службы на борту, получит 600 пиастров или 6 негров – на выбор, если те будут захвачены.

Далее. Любой человек, уличенный в трусости, лишится своего дохода от экспедиции.

Далее. Любой человек, давший ложную клятву и уличенный в краже, будет исключен из экспедиции и высажен на первом же песчаном островке.

Далее. Любая боевая лодка, которая выйдет в крейсерство и которая захватит более 500 монет, возьмет их для экипажа указанной лодки.

Далее. Любые негры и другие рабы, которые будут захвачены лодкой, доставляются к основанию мачты [для продажи].

Далее. Что касается [раненых] испанцев, которые не выздоровеют по прибытии на место, то экипаж обязуется выдавать хирургу для вышеупомянутых больных по одному пиастру в день в течение 3-х месяцев со дня высадки на сушу.

Далее. Г-н де Ла Бордери и г-н Жоком обязуются служить экипажу во всем, что понадобится ему в ходе этой экспедиции; а экипаж обязуется уплатить им 180 пиастров за их [докторский] сундук; те сундучки хирургов, которые будут захвачены с инструментами и не будут набиты деньгами, будут переданы [корабельному] хирургу.

Вышеупомянутый договор не может быть расторгнут или аннулирован, пока мы полностью не завершим эту экспедицию.

Составлен на острове Ваш… 18 февраля 1688 года».

Договор подписали капитан Жан Шарпэн и квартирмейстер экипажа  Матюрен Демаре.

Нет сомнения, что Уильям Кидд и его друзья-англичане присоединились к экипажу «Санта-Росы». Даже если бы французы решили пойти не на охоту за испанскими призами, а на поиски разбившегося у острова Саона английского судна, они все равно должны были бы прихватить с собой жертв кораблекрушения – хотя бы для того, чтобы те показали им место гибели своего судна.

 

Глава 2. Поход с французами

Снявшись с якоря, фрегат капитана Шарпэна повернул от острова Ваш не в восточном направлении, куда следовало бы идти, чтобы попасть на Саону, а в противоположную сторону – на запад. Ветер и течения благоприятствовали ему. Миновав Ямайку, фрегат взял курс на Гондурасский залив, где пристал к Роатану – самому крупному из островов в архипелаге Ислас-де-ла-Баия. Здесь в гости к экипажу «Санта-Росы» пожаловала банда пиратов, кренговавшая на отмели близ Роатана свой фрегат. Гостей возглавлял Жан Фантэн. По данным Р. Лаприза, в 1681-1682 годах Фантэн был квартирмейстером на «Тромпёзе» – королевском судне, арендованном частными предпринимателями для торговли в Африке, Гвиане и на островах Французской Вест-Индии. Его капитан, некто Пьер Пэн, решил завладеть богатейшим грузом «Тромпёза» и увел судно на британскую Ямайку. Там Фантэн покинул Пэна и через некоторое время присоединился к шайке голландского флибустьера Яна Виллемса, более известного по кличке Янки. Вместе с ним он участвовал во многих походах против испанцев – в том числе в консорте с Лораном де Граффом и Жаном де Граммоном, – пока в фервале 1687 года Янки не погиб в ходе кровавого сражения с испанским галеоном «Санта-Крус».

На общей сходке шайка Фантэна проголосовала за то, чтобы объединиться с людьми Шарпэна, после чего численность команды «Санта-Росы» возросла до ста двадцати человек.

Крейсируя в районе Больших Антильских островов, флибустьеры встретили торговое судно из Фландрии, которое они захватили и увели в Северную Америку, в одну из гаваней Новой Англии. Там джентльмены удачи продали призовые товары и переоснастили свой 18-пушечный приз, переименованный в «Дофин», чтобы в дальнейшем идти на нем либо в Красное море, либо в Тихий океан. Кроме того, экипаж сместил с командирской должности Жана Шарпэна и избрал на его место Жана Фантэна.

Совершив трансатлантический переход, пираты подошли к островам Зеленого Мыса и в марте 1689 года высадились на Боавиште – самом восточном острове в группе Барлавенту. Находившаяся на острове португальская колония стала объектом их нападения.

В это же время к острову подошел французский корабль «Азардё» под командованием Жана-Батиста Дюкасса – работорговца и корсара, которому в будущем суждено было стать губернатором острова Тортуга и Берега Сен-Доменг, а также одним из самых прославленных адмиралов короля Людовика XIV. Он родился в августе 1646 года в Самбюсе недалеко от Да (Dax), что на юго-западе Франции. Будучи баском, выходцем из семьи мелких буржуа-гугенотов, Дюкасс не имел шансов сделать успешную карьеру в метрополии и вынужден был податься в заморские страны. Суровую закалку он прошел на кораблях Французской Вест-Индской компании в водах Антильских островов и Западной Африки, а когда эта торгово-колониальная ассоциация обанкротилась, стал одним из директоров Сенегальской компании. В 1677-1680 годах Дюкасс совершил несколько экспедиций к берегам Западной Африки, где активно боролся против голландцев. После захвата острова Горé Сенегальская компания поручила ему новые завоевания в западноафриканском регионе. В 1678 году благодаря его решительным действиям французский флаг был водружен над голландским фортом Аргуин.

В 1680 году Дюкасс отправился на Гаити, чтобы пресечь там контрабандную торговлю голландских работорговцев. Некоторое время он и сам занимался доставкой африканских невольников на приморские плантации Сен-Доменга, а в 1686 году, имея каперское свидетель­ство, захватил богатое голландское судно, чем значительно упрочил свое финансовое положение. Последнее обстоятельство помогло ему получить звание лейтенанта королевского флота.

С началом Орлеанской войны[7] Дюкасс получил под свое командование четыре корабля с целью нанесения ударов по голландским колониям в Суринаме (Нидерландская Гвиана). Продвигаясь вдоль берегов Западной Африки на юг, он, как сообщалось выше, в марте 1689 года прибыл на флагманском корабле «Азардё» к острову Боавишта. Местную португальскую колонию французы нашли в состоянии переполоха: флибустьеры во главе с Фантэном были заняты грабежом ее жителей. Кидд и его товарищи, по всей видимости, помогали французам.

Пока добычу перетаскивали с берега на борт «Дофина», Шарпэн пожаловался Дюкассу на свою горькую судьбу. Бывший главарь шайки надеялся, что королевский офицер поможет ему вернуть командование кораблем, но обманулся в своих ожиданиях: с помощью флибустьеров Дюкасс решил усилить свою собственную эскадру. При этом капитан Фантэн пообещал Дюкассу повсюду следовать за ним, «что и выполнил весьма пунктуально в виду заинтересованности в призах, которые тот мог захватить».

По признанию самого Дюкасса, он хотел вернуть пиратов во французские колонии на Антиллах, «не причинив им никакого зла, хотя все они заслуживали петли». Снявшись с якоря, он отправился со своими новыми компаньонами к расположенному южнее острову Сантьягу, где собирался встретиться с другими кораблям своей эскадры. Однако на рандеву пришел лишь флейт «Луара» под командованием шевалье Даму.

На рейде Санта-Марии (совр. Прая) французы заметили испанский фрегат, прибывший из Гаваны. В его трюмах находился ценный груз – более 50 тысяч фунтов кубинского табака, 3500 кож, немного сахара, кампешевое дерево, 4 или 5 тысяч пиастров и некоторые другие товары, стоившие больше 25 тысяч экю. Не зная, была ли Испании объявлена война, и, в то же время, не желая упускать столь удачный случай, Дюкасс позволил флибустьерам взять испанский фрегат на абордаж, что они и сделали. Этот приз был переоснащен в брандер.

После пополнения запасов провизии пираты и королевские моряки покинули острова Зеленого Мыса и, подгоняемые  северо-восточным пассатом, отправились через Атлантику к берегам Южной Америки. 14 апреля они пришли в Кайенну (Французская Гвиана). Дюкасс задержался там до 2 мая, а затем пошел к Суринаму. В то время в административном центре этой голландской колонии – городке Парамарибо – и на сотне окрестных плантациий проживало около 1200 белых поселенцев и 6 тысяч рабов. Главным продуктом экспорта был сахар; в Европу вывозили также мелассу и ром, который англичане за его крепость называли killdevil –  «убей дьявола».

Предупрежденные о возможности французского вторжения, голландцы заранее позаботились об укреплении Суринама. Они усилили огневую мощь форта Зеландия, прикрывавшего подступы к Парамарибо и плантациям, раскинувшимся на берегах реки Суринам, а также прислали сюда подкрепления. В итоге «любители соленой трески и пива» не только смогли отбить нападение французского десанта, но и повредить огнем из пушек корабли Дюкасса. Кидд стал свидетелем того, как, потеряв убитыми и ранеными много людей, французы вынуждены были ретироваться.

Столь же безуспешной оказалась операция против небольшой колонии Бербис, к которой Дюкасс подошел с флотилией из семи судов. Укрывшись в заурядном деревянном форте, 150 голландцев и примерно 200 негров и индейцев оказали французам отчаянное сопротивление. Чтобы окончательно не потерять лицо, Дюкасс уговорил их уплатить ему небольшой выкуп в виде двухсот бочек сахара и векселя на предъявителя в амстердамском банке.

После ухода из Бербиса между пиратами и их бывшим вожаком Шарпэном снова вспыхнула ссора. Флибустьеры пересели на трофейный испанский фрегат, «заявив, что они не хотят больше ходить на ином, и покинули фламандский корабль, не оставив там никого, кроме господина Шарпэна, который страшно ругался с вышеупомянутыми флибустьерами по поводу [своей] доли в испанском судне и из-за 10000 экю, которые вышеназванные флибустьеры имели в нем».

Вскоре Дюкасс именем короля приказал отдать ему «Дофин», намереваясь разместить на нем солдат и добровольцев из Кайенны. Когда флибустьеры подчинились его требованию, эскадра пошла к Наветренным островам. Местом ее назначения был остров Мартиника, на западном побережье которого, в поселении Фор-Руаяль (совр. Фор-де-Франс), находилась резиденция губернатора и генерал-лейтенанта Французских Антилл Шарля де ла Рош Курбона, графа де Бленака.

Мартиника поразила моряков эскадры живописными холмами и горами, покрытыми густым тропическим лесом. Южная часть острова изобиловала уютными маленькими бухточками, над белыми полосками пляжей покачивались кроны пальм. Салютовав форту, корабли Дюкасса стали на якорь на рейде Фор-Руаяля. Граф де Бленак, встретившись с командиром эскадры, показал ему последние приказы короля, в которых сообщалось о начале открытой войны с Англией и предписывалось выбить англичан с острова Сент-Кристофер. Кроме военных моряков, граф решил привлечь к этому предприятию Фантэна и прочих флибустьеров, число которых выросло до 140 человек за счет добровольцев, завербованных на Мартинике.

В июле 1689 года французская экспедиция в составе 6 военных кораблей, 14 корсарских судов и 23 шлюпов под командованием графа де Бленака двинулась от Мартиники к Сент-Кристоферу. Полковник Томас Хилл, исполнявший обязанности губернатора острова, не смог воспрепятствовать высадке французского десанта, который 18 июля атаковал административный центр колонии – поселение Бастер, и осадил защищавший его форт Чарлз. В форте находилось около 450 мужчин, способных носить оружие.

Огонь корабельной артиллерии оказался не очень эффективным – в первый день военных действий, произведя в сторону форта девятьсот семьдесят выстрелов, французы убили лишь «одного индюка, собаку и три лошади». Позже сотня флибустьеров Фантэна, подчинявшегося непосредственно Дюкассу, тоже присоединилась к осадным войскам. Проклиная англичан, жару и москитов, пираты затащили на вершину холма шесть пушек и начали обстреливать форт Чарлз сверху.

Между тем трофейный испанский фрегат оставался на рейде под присмотром двенадцати французов и восьми англичан – Кидда, Бёрджеса, Каллифорда, Мейсона, Брауна и других. Последние, естественно, не имели ни малейшего желания служить французской короне в войне против своих соотечественников. Ночью, воспользовавшись отливом и благоприятным береговым бризом, они перерезали спящих французов и незаметно вывели судно в открытое море. Кидд стал командовать фрегатом Фантэна, переименованным в «Блессед Уильям».

 

© В. К. Губарев, 2016

[1] Предполагают, что это – один из псевдонимов Даниеля Дефо, но далеко не все исследователи поддерживают данную гипотезу.

[2] Все даты, касающиеся жизни и деятельности Уильяма Кидда, даны по старому стилю (Юлианскому календарю). Они «отстают» от дат нового стиля (Григорианского календаря) на десять дней.

[3] Цыпленок матушки Кери (Mother’s Gary Chicken) – так английские и американские матросы называют глупыша (морскую птицу). Mother Cary – искаженное Mater cara (лат.), то есть Богородица.

[4] Портовый город в Новой Гранаде (совр. Колумбия).

[5] Приз – трофейное судно; добыча.

[6] Капитан Шарпэн был одним из собственников корабля.

[7] Продолжалась с 1688 по 1697 год. Известна также как война за Пфальцское наследство, война Аугсбургской лиги, Девятилетняя война, война Большого альянса, война короля Уильяма (Вильгельма) и война за Английское наследство. Англия начала военные действия против Франции в июне 1689 года.

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , , | Leave a comment

Пиратские одиссеи Лайонела Уофера

Губарев В. К. Пиратские одиссеи корабельного хирурга Л. Уофера / В кн.: Медицина в художніх образах: Статті. Вип. 8-9. Укладач і голов. ред. К.В. Заблоцька.  Донецьк: Норд-прес, 2011. С. 147-163.

 

Губарев В. К.

ПИРАТСКИЕ ОДИССЕИ КОРАБЕЛЬНОГО ХИРУРГА Л. УОФЕРА

d54f6-wafer1 

До сих пор в массовом сознании прочно удерживается миф о пиратах, как о людях из балагана (одноногие и одноглазые головорезы с золотыми серьгами в ушах и попугаем на плече гоняются друг за другом, чтобы выведать тайну зарытых сокровищ и т.п.). В действительности пираты разных эпох, разных регионов и разных социокультурных «полей» полностью соответствовали своему времени, природной и культурной среде обитания, дополняя их лишь теми специфическими чертами общежития, которые не могли не возникнуть на периферии устоявшихся общественных организмов. Формируя свое маргинальное (пограничное) сообщество, морские разбойники (пираты, корсары, флибустьеры), в то же время, не являлись абсолютно замкнутой кастой. Они охотно принимали в свои ряды всех желающих (людей различного социального, этнического и конфессиального происхождения) и, после осуществления задуманных акций, разбегались в разные стороны, просачиваясь в те или иные ячейки цивилизованных сообществ (впрочем, кто хотел оставаться «вечным скитальцем», продолжал бродить по морям до самой смерти).

Среди представителей различных профессий, по воле судьбы оказавшихся в рядах джентльменов удачи, не последнее место занимали врачи. Многочисленные документальные свидетельства «золотой эпохи» морского разбоя (XVI-XVIII вв.) однозначно указывают на то, что «доктора» или хирурги (англ. surgeon – хирург-цирюльник) являлись неизменными участниками как пиратских, так и корсарских (каперских, приватирских) экспедиций. Главной обязанностью этих последователей Эскулапа было оказание медицинской помощи своим товарищам по команде  – либо в случае их болезни, либо в случае их ранения. При этом каждый хирург держал на борту судна «докторский сундук» («медицинский саквояж» и т.п.) с лекарствами и хирургическими инструментами и получал при разделе добычи дополнительную долю (на свою «аптеку», на медикаменты).

К сожалению, в отечественной историографии до сих пор нет серьезных исследований об участии врачей в пиратских, корсарских и флибустьерских экспедициях, а немало наших соотечественников вообще не подозревает, что такой симбиоз медицины и морского разбоя был возможен.

В выпуске 7 настоящего сборника мы предложили вниманию любознательного читателя биографический очерк о самом знаменитом флибустьерском лекаре – А.О. Эксквемелине, авторе бестселлера «Пираты Америки», впервые изданном в Амстердаме в 1678 г. [1] Данная статья является своеобразным продолжением избранной нами темы и посвящена еще одному флибустьерскому хирургу – англичанину Лайонелу Уоферу. В украинской и российской историографии пока что отсутствуют работы, посвященные этому неординарному человеку. Лишь недавно в России был издан перевод книги знаменитого путешественника Тима Северина «Золотые Антилы», в которой автор в увлекательной форме рассказал о судьбе нашего героя и его товарищей [2, с. 726-809].

Хотя хроника жизни Уофера не столь туманна, как биография Эксквемелина, все же и в ней достаточно лакун, заполнить которые пока никому не удалось. Цель настоящей статьи – проанализировать историю похождений Лайонела Уофера на суше и на море, обратив особое внимание на его врачебную практику (естественно, настолько, насколько это позволяют сделать написанные им самим отчеты и мемуары). Главным источником для реконструкции биографии Уофера была и остается его книга «Новое путешествие и описание Американского перешейка», изданная в Лондоне в 1699 г. Мы воспользовались репринтным изданием этого сочинения, опубликованным в 1903 г. [3]

Не сохранилось достоверных сведений о том, когда и где он родился, где получил образование и знания хирурга, когда и где умер, имелись ли у него жена и дети. По косвенным данным можно предположить, что Уофер появился на свет около 1660 г. в Уэльсе, и что его отец мог быть солдатом-гугенотом [4, p. 201].

«Мое первое путешествие за границу состоялось в 1677 году на судне «Грейт Энн» из Лондона, командир оного – капитан Захарий Браун, направлявшийся в Бантам, что на острове Ява в Ост-Индии, – вспоминает Уофер в своих мемуарах. – Я находился в услужении у хирурга корабля; но, будучи тогда слишком юным, я в том путешествии не сделал особых наблюдений. В Бантаме я провел не более месяца, после чего нас отправили в Джамби, что на острове Суматра. В то время там шла война между малайцами Джохора, расположенного на оконечности Малакки, и людьми из Джамби, и флотилия проу из Джохора блокировала устье реки Джамби… Эта война стала определенным препятствием для нашей торговли в тех местах; и мы вынуждены были простоять около 4 месяцев на рейде, прежде чем смогли погрузить на борт перец. Оттуда мы вернулись в Бантам, чтобы забрать остальной груз. Когда я находился на тамошнем берегу, прибыл корабль, направлявшийся в Англию; и так я совершил переход домой на другом корабле, «Бомбей», командиром которого был капитан Уайт – бывший старший помощник, заместивший прежнего капитана, Беннета, умершего во время плавания» [3, p. 34].

Это всё, что нам известно о первом продолжительном плавании Уофера. Вернувшись на родину в 1679 г., наш непоседливый герой примерно через месяц снова вышел в море – на сей раз на борту судна капитана Бакенхэма, направлявшегося в Вест-Индию за сахаром. «Там я снова исполнял обязанности помощника корабельного хирурга, – сообщает Уофер. – Но когда мы прибыли на Ямайку, сезон сбора сахарного тростника еще не начался, и капитан решил предпринять короткий рейс в залив Кампече (в Мексике, – В.Г.) за кампешевым деревом. Поскольку мне не хотелось идти с ним дальше, я остался на Ямайке. И хорошо, что я так сделал, поскольку во время той экспедиции капитан был захвачен испанцами и доставлен пленником в Мехико…» [3, p. 34].

В своих записках Уофер признается, что одной из главных целей его путешествия в Вест-Индию было желание повидать брата.

«У меня был брат на Ямайке, который состоял на службе у сэра Томаса Модифорда на его плантации в Анджелсе… Я  провел с ним некоторое время, и он поселил меня в Порт-Ройяле, где в течение нескольких месяцев я продолжал заниматься моей хирургической практикой. Однако в это время я повстречался с капитаном [Эдмундом] Куком и капитаном Линчем, двумя приватирами, которые как раз отправлялись из Порт-Ройяла в сторону побережья Картахены (на территории современной Колумбии, – В.Г.) и взяли меня с собой. На том побережье мы встретили других приватиров…» [3, p. 35].

Здесь необходимо сделать оговорку: на Ямайке во второй половине XVII века «приватирами» (т.е. корсарами, каперами) называли не только законопослушных капитанов и моряков, приобретавших у властей каперские свидетельства для действий против торговых судов и прибрежных поселений враждебных государств, но и флибустьеров (буканиров) – «вольных добытчиков», для которых морской разбой был основным средством существования как в военное, так и в мирное время [5]. Уофер в действительности нанялся не на каперское судно, а на судно флибустьеров, команда которого собиралась поживиться за счет грабежа испанцев.

Антииспанская экспедиция 1680-1681 гг., в которой Уофер участвовал в качестве корабельного хирурга, была подробно описана в дневниках, судовых журналах и мемуарах сразу несколькими флибустьерами: Уильямом Дампиром [6], Бэзилом Рингроузом [7], капитаном Бартоломью Шарпом [8] и анонимным автором, подписавшимся литерами «У.Д.» [9]. Их рассказы дают возможность подробно изучить все перипетии указанного похода. Понятно, что после опубликования большей части этих свидетельств, Уофер, готовя к печати свои воспоминания, сознательно опустил те подробности, о которых поведали читателям его бывшие соратники. Основное внимание он сосредоточил на описании собственных приключений среди индейцев Дарьенского перешейка, с которыми ему (по воле случая) довелось прожить некоторое время и о которых другие авторы имели весьма смутное представление.

Коротко остановимся на ходе упомянутой выше экспедиции. Предыстория ее началась в самом начале января 1680 г., когда в ямайской гавани Порт-Морант собрались на рандеву команды капитанов Джона Коксона, Бартоломью Шарпа, Корнелиса Эссекса, Роберта Эллисона и Томаса Макета (Магота). Посовещавшись, они решили совершить набег на испанский город Пуэрто-Бельо (совр. Портобело), расположенный на карибском побережье Панамского перешейка. Когда указанный город был успешно разграблен, пиратская флотилия прибыла в залив Бока-дель-Торо (в западной части Панамского перешейка), где пополнилась судами капитанов Ричарда Сокинса и Питера Харриса. В течение марта команды занимались кренгованием парусников, а затем все двинулись к Дарьенскому перешейку (восточная часть Панамского перешейка). Там на общем совете решили пройти через леса и горы перешейка к тихоокеанскому побережью и напасть на город Панаму. Их проводниками и союзниками в этой экспедиции стали местные индейцы из племени куна.

От участия в задуманном предприятии отказались команды капитанов Роза и Лассона. Еще два капитана – Эллисон и Макет – остались на островах Сан-Блас с примерно 30 людьми, чтобы охранять суда флотилии.

Когда в понедельник утром 15 апреля 1680 года 331 пират высадился на побережье Дарьена, их «генералом» был Питер Харрис. Весь контингент разделили на семь отрядов. Люди капитана Шарпа шли впереди под красным флагом с белыми и зелёными полосами; следом шагали флибустьеры Ричарда Сокинса под красным флагом с жёлтыми полосами; отряд Питера Харриса состоял из экипажей двух кораблей и каждый из них нес свой флаг – зелёного цвета, но с разными изображениями. Пятый и шестой отряды под командованием Коксона имели красные флаги, а арьергард под командованием Эдмунда Кука нёс красный флаг с жёлтой полосой и с изображением руки и меча.

Утром 25 апреля флибустьеры неожиданно напали на городок Санта-Мария, лежавший в глубине перешейка. «Капитан Ричард Сокинс, – писал очевидец, – бросился к частоколу, и весь отряд бросился за ним так быстро, как только мог. И стреляли по частоколу, а они [испанцы] стреляли в нас из своих аркебузов, бросали пики и пускали стрелы. У них за частоколом было около 200 человек. Мы убили около 70 человек. Потом мы полчаса дрались с ними, капитан Ричард Сокинс ринулся к частоколу с 2 или 3 храбрецами, прорубил 2 или 3 очень крепких частокола и проник внутрь. Они тут же попросили пощады, которая была им дана» [9, p. 97].

От пленных флибустьеры узнали, что комендант города успел сбежать с двумя женщинами и двумя неграми-рабами; кроме того, предупрежденные разведчиками о присутствии пиратов в их землях, испанцы успели отправить в Панаму большое количество золота [10, c. 228].

Добыча, взятая в Санта-Марии, оказалась мизерной: немного серебра и золотого песка, вино, бренди, свинина и хлеб. Разочарованные результатами похода, капитан Коксон и его сторонники сообщили остальным о своем намерении вернуться на побережье Карибского моря. Чтобы удержать Коксона, Харрис и Сокинс предложили ему занять пост главнокомандующего.

В день избрания Коксона «генералом» вся добыча, взятая в Санта-Марии, была отправлена к карибскому побережью под охраной дюжины флибустьеров. Десяток других пиратов под командованием капитана Сокинса поплыли на каноэ вниз по реке Бока-Чика, пытаясь догнать сбежавшего коменданта Санта-Марии.

На следующий день, 27 апреля, Коксон велел сжечь захваченное поселение; это было сделано по просьбе верховного касика индейцев куна, которого англичане называли «королем Золотая Шапка». Хотя большинство куна тогда же отбыли восвояси, сам касик, несколько его родственников и «капитаны» Андрес и Антонио остались с пиратами.

Имея в общей сложности 305 человек, отряд на лодках и одной пироге, взятой в селении, двинулся вслед за капитаном Сокинсом по Бока-Чике. Они обнаружили его около полуночи немного выше по течению реки. 28 апреля, незадолго до полудня, большая часть флотилии достигла, наконец, устья реки, впадавшей в залив Сан-Мигель. Выйдя в Тихий океан, Коксон и его компаньоны начали охоту за испанскими судами.

Тем временем, предупрежденный беглецами из Санта-Марии о замыслах пиратов, президент Панамы дон Антонио Меркадо приказал вооружить 5 судов и 3 военных корабля; они уже стояли на якоре у острова Перико, когда Коксон и его люди появились там утром 3 мая. Заметив флибустьеров, три судна подняли якоря и бросились прямо на них. Ими руководил «адмирал Южного моря» дон Хасинто де Бараона, командовавший галеоном «Сантиссима Тринидад» с 86 басками-волонтерами; у капитана Франсиско де Перальты был второй корабль с экипажем из 77 свободных негров; наконец, третий корабль с 65 мулатами и метисами находился под командованием Диего де Карвахаля. Коксон мог противопоставить им 5 каноэ, которыми командовали он сам и капитаны Харрис, Сокинс и Спрингер, располагавшие лишь 36 людьми, а также  наименьшую из своих двух пирог, в которой разместились 32 человека.

Бой оказался весьма кровавым. Люди Сокинса, паля из мушкетов, заставили судно Карвахаля отступить. Тем временем Коксон и другие после жестокого сражения захватили адмиральский корабль, убив две трети его экипажа, включая самого Бараону и его главного кормчего. Флибустьеры понесли не менее тяжелые потери; капитан Харрис был смертельно ранен в обе ноги. Забрав его и других раненых, Коксон сел на адмиральский корабль, затем послал две лодки помочь Сокинсу в его сражении против третьего испанского корабля, которым командовал Перальта. Сокинс трижды пытался взять его на абордаж и добился успеха лишь после того, как на испанском судне взорвалось несколько бочек с порохом. Обгоревший Перальта был взят в плен и позже использован в качестве пилота. Из 68 флибустьеров, участвовавших в этом сражении, погибло 18 человек и 22 были ранены. Развивая успех, пираты приблизились к острову Перико и без боя овладели стоявшими там на якоре 5 судами. Самый большой из призов, 400-тонный корабль «Сантиссима Тринидад», имел в трюмах вино, шкуры и мыло, второй был наполовину нагружен железом, третий – сахаром, четвертый – мукой, а пятый оказался без груза. Флибустьеры оставили себе 3 судна, предав огню 2 других; сожжены были и 2 захваченных ранее вооруженных корабля [10, c. 229].

5 мая, после ампутации ноги, капитан Харрис умер от большой потери крови. Участвовал ли Лайонел Уофер в этой хирургической операции – неизвестно.

Когда все пиратские лодки и суда собрались у острова Перико, состоялся общий совет братства. Некоторые разбойники стали открыто обвинять главнокомандующего в том, что ему не хватило мужества во время боя против испанцев. Кроме того, Коксону припомнили, что он с самого начала не проявлял особого желания идти в Южное море. По информации губернатора Ямайки графа Карлайла, разрыв между Коксоном и другими произошел вследствие «пьяной ссоры».

Коксон убедил примерно 60 человек сопровождать его на обратном пути к Антильским островам. Касик Золотая Шапка и индейские начальники Антонио и Андрес тоже воспользовались случаем, чтобы вернуться в Дарьен.

Уофер остался с теми пиратами, которые решили продолжить промысел в тихоокеанском регионе. Новым предводителем они избрали Ричарда Сокинса, который взял под свое командование галеон «Сантиссима Тринидад» (англичане переименовали его в «Тринити»). Однако Сокинс недолго оставался начальником. 1 июня, штурмуя городок Пуэбло-Нуэво (совр. Ремедьос), он был убит испанцами.

Избрав новым «генералом» капитана Шарпа, флибустьеры собрались на совещание: решался вопрос, вернуться ли через Панамский перешеек в Карибское море или отправиться в крейсерство к берегам Южной Америки с последующим возвращением в Вест-Индию через Магелланов пролив. Примерно 60 человек высказались за немедленное возвращение и, забрав одну барку, ушли к устью реки Санта-Мария. Остальные 146 человек во главе с Шарпом и Куком решили идти на судах «Тринити» и «Мейфлауэр» к побережью Эквадора. Позже люди Кука сместили своего вожака с капитанской должности, избрав на его место некоего Джона Кокса.

Корабли снялись с якорей в середине июня. Пройдя мимо острова Горгона, Шарп разлучился с «Мейфлауэром». Найти его удалось лишь в конце августа на острове Ла-Плата. Покинув этот остров, флибустьеры захватили еще одно испанское судно. К несчастью, вскоре «Тринити» врезался в борт «Мейфлауэра», который после этого пришлось бросить.

В середине сентября пираты перехватили испанский корабль, шедший из Гуаякиля в Кальяо, а затем продолжили путь на юг вдоль перуанского побережья. В начале ноября они высадились на подступах к портовому городку Ило, но, увидев на пляже испанский отряд из 300 человек, отказались от нападения. Освободив часть пленных, Шарп во главе 35 пиратов 13 декабря 1680 года напал на городок Ла-Серену близ Кокимбо. Поселение было разграблено и сожжено.

В конце декабря англичане прибыли на острова Хуан-Фернандес. Здесь они собирались запастись свежими продуктами и водой, отремонтировать судно и отдохнуть. На берегу против Шарпа неожиданно выступила большая группа флибустьеров во главе с Коксом. 16 января 1681 года они отстранили его от командования и избрали новым «генералом» Джона Уотлинга. Одновременно в цепи был закован Эдмунд Кук; его заподозрили в сговоре с испанцами.

Когда страсти улеглись, корабельный кузнец начал строить на берегу кузницу, а самые меткие стрелки отправились на двух каноэ в наветренную сторону, где разведчики-индейцы обнаружили стадо диких коз.

На следующее утро флибустьеров ожидал неприятный сюрприз: в открытом море показались 3 испанских военных корабля. Не желая ввязываться в драку, пираты спешно подняли паруса и взяли курс на побережье Перу. Там они решили атаковать городок Арику. Дело, однако, обернулось катастрофой. 9 февраля, во время штурма испанских укреплений, около 30 англичан было убито, включая капитана Уотлинга, а 9 человек угодили в плен. Среди пленных оказались и три корабельных хирурга, которые, оказывая помощь раненым, так напились, что не смогли убежать. Выжившие, отстреливаясь, вернулись на борт «Тринити» и вновь избрали «генералом» Бартоломью Шарпа [9, р. 115].

В конце марта Шарп сделал высадку в Гуаско, маленьком береговом поселке, жители которого бежали в горы. Пираты запаслись здесь провиантом. 6 апреля, уже во второй раз, они напали на городок Ило, захватив его перед самым рассветом.

27-го числа того же месяца, находясь в 12 милях от острова Ла-Плата, 44 члена команды отказавшись продолжать поход под командованием Шарпа. Среди недовольных были Уильям Дампир и Лайонел Уофер. «В этом деле я был сторонником мистера Дампира и в числе тех, кто предпочел вернуться на лодках к перешейку и снова осуществить трудный переход по суше, нежели оставаться под командованием капитана, в котором мы не обнаружили ни храбрости, ни умения вести за собой» [3, р. 36], – вспоминал Уофер.

Избрав своим предводителем Джона Кука, они забрали с собой трех индейцев и пятерых негров-рабов, погрузились на трофейную ланчу и два каноэ и отправились на север, к Панамскому перешейку.

Высадившись на панамском побережье, пираты уничтожили свои лодки и 11 мая двинулись по компасу через тропические джунгли. При этом они договорились, что всякий, кто попытается отстать от отряда, будет застрелен [3, р. 37-38]. Таким образом флибустьеры хотели обезопасить себя от возможной измены и выхода на их след испанцев.

На пятый день пути с Уофером приключилось несчастье. Дампир так писал об этом:

«С нашим хирургом мистером Уофером произошел насчастный случай. Когда он сушил свой порох, один неосторожный малый проходил мимо с зажженной трубкой и поджег порох, который вспыхнул и обжог ему колено; и довел его до такого состояния, что он не смог идти дальше…» [6, р. 15]

В книге Уофера данный инцидент описан несколько иначе:

«Шел 5-й день нашего путешествия, когда сей случай приключился со мной; это было 5 [15] мая 1681 года. Я сидел на земле возле одного из наших людей, который сушил порох в серебряной тарелке. Но не управился с ним так, как того хотел; тот вспыхнул и обжег мое колено до такой степени, что обнажилась кость, плоть была сорвана, и мое бедро обгорело на значительном участке выше него. Я немедленно приложил к нему лекарства, имевшиеся в моей аптекарской сумке. И, не желая быть покинутым моими товарищами, я придумал жесткую повязку, чтобы идти дальше, и держался их компании в течение нескольких дней. Тем временем наши рабы сбежали от нас, и в их числе – негр, которого команда выделила, чтобы помогать мне нести медикаменты. Он прихватил их с собой вместе с остальными моими вещами и, таким образом, покинул меня, не оставив, чем прикрыть мою рану; к тому же моя боль усилилась и, поскольку не было возможности переносить её, двигаясь через реки и леса, я покинул мою команду и нашел успокоение среди дарьенских индейцев» [3, р. 36].

Уофер остался в деревеньке индейцев куна 10 (20) мая. Вместе с ним от отряда отделились «мистер Ричард Гопсон, который прошел ученичество у аптекаря в Лондоне», и моряк Джон Хингсон. Оба были «настолько измучены путешествием, что не могли идти дальше».

Осмотрев рану Уофера, индейцы взялись вылечить его. Сначала они нашли в своей «зеленой аптеке» какие-то травы, которые тщательно «разжевали в своих ртах до состояния пасты и, положив ее на лист индейской смоковницы, приложили к ране. Это подействовало столь эффективно, что примерно через двадцать дней использования данной примочки, которую они прикладывали свежей каждый день, я полностью излечился…» [3, р. 38-39]

Когда Уофер, Гопсон и Хингсон провели в обществе индейцев несколько дней, к ним присоединились еще два флибустьера, отбившиеся от отряда. Их звали Роберт Спратлин и Уильям Бауман. Уофер пишет, что отношение туземцев к англичанам вскоре изменилось в худшую сторону. Причина этого крылась в том, что отряд Джона Кука насильно увел с собой нескольких индейцев-проводников, и племя уже не надеялось увидеть их живыми. Наиболее горячие головы предлагали убить пятерых англичан; другие выступили против подобной расправы, надеясь, что рано или поздно проводники вернуться назад в добром здравии; третьи предлагали отдать пиратов в руки испанцев и, тем самым, помириться с последними. В конце концов решено было подождать десять дней – этого времени, по подсчетам индейцев, было достаточно, чтобы проводники довели отряд англичан до карибского побережья и вернулись назад.

В день, когда истекал указанный срок, индейцы собрали на поляне огромную кучу хвороста и дров и заявили пиратам, что сожгут их «после захода солнца». К счастью, в это время в деревню прибыл вождь племени по имени Лацента. Он предложил своим соплеменникам не торопиться с казнью, а отправить англичан в сопровождении двух индейских воинов к карибскому побережью, чтобы там узнать о судьбе проводников. Предложение вождя было принято.

«На следующий день… мы выступили с нашими двумя проводниками и двигались бодро три дня, будучи совершенно уверенными, что наши люди не причинят своим проводникам никакого вреда, – вспоминал Уофер. – Первые три дня мы шли через болота под проливными дождями, с громом и молниями; и каждую ночь располагались под пропускавшими дождь деревьями на холодной земле. На третью ночь мы расположились на небольшом холме, который к утру превратился в остров, поскольку те ливни вызвали такое наводнение, что вся низменность вокруг него была затоплена водой. Всё это время у нас не было никакой провизии, кроме горсти сухого маиса, который наши индейские проводники давали нам первые два дня, но когда он закончился, они вернулись домой, оставив нас двигаться дальше самостоятельно» [3, р. 43].

На четвертый или пятый день пути, когда вода спала, путники двинулись дальше. Вечером они вышли к полноводной реке, берега которой связывало поваленное дерево. Четверо англичан благополучно переправились по нему на противоположный берег, но пятый, Бауман, поскользнулся и был унесен течением. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив тропы, которая привела бы их на карибское побережье, пираты вынуждены были вернуться по стволу дерева назад. После короткого совещания они решили пройти по берегу реки в сторону ее низовья и через четверть мили неожиданно нашли своего товарища. Бауман сказал, что смог выбраться на берег с помощью сломанных веток, которые неслись по течению вместе с ним.

Через день, голодные и уставшие, англичане вышли к другой реке, вливавшейся в ту, вдоль которой они продвигались на север. Поскольку перейти ее не было возможности, Уофер и его товарищи начали строить плоты из полого бамбука, связывая стволы с помощью гибких прутьев. К вечеру, завершив строительство плотов и разведя большой огонь, они устроились на ночлег. А утром их ожидал очередной неприятный сюрприз. Как писал Уофер, «вскоре после рассвета хлынул такой ливень, словно небо и земля сошлись вместе; этот шторм сопровождался ужасными раскатами грома и такими вспышками молний с запахом серы, что мы даже на открытом воздухе едва не задохнулись» [3, р. 46].

Буря не утихала весь день и всю ночь. В полночь пираты услышали со стороны обеих рек нараставший рёв. Вода вдруг вышла из берегов и хлынула на сушу, заливая окрестности. Спасаясь от наводнения, все бросились искать деревья с низко растущими ветвями, чтобы можно было вскарабкаться на них. Уоферу повезло: он нашел большое хлопковое дерево с дуплом, в котором и укрылся. По словам нашего героя, голод, холод и усталость способствовали тому, что он немедленно уснул.

Проснувшись от ударов поваленных деревьев, бившихся в ствол его дерева, Уофер при вспышках молний увидел, что вода поднялась над землей на четыре фута и достигла его дупла. Лекарю ничего не оставалось, как молить Бога о спасении. И Бог смилостивился над ним. На рассвете буря улеглась, и вода спала.

Спустившись с дерева, Уофер начал искать своих спутников, но ответом ему было лишь его эхо. Решив, что они погибли, он от отчаянья лишился чувств и «лежал некоторое время на мокрой земле, пока не услышал голос». Придя в себя, Уофер с радостью увидел возле себя Хингсона, а спустя короткое время на их крики сошлись и остальные участники похода. Первым делом они осмотрели свои плоты, предусмотрительно привязанные к деревьям. Оказалось, что во время наводнения вода проникла в полость бамбука, и плоты утратили плавучесть. Англичанам не оставалось ничего иного, как возвращаться назад, в индейскую деревню.

С трудом отыскав прежнюю тропу, они вышли на окраину селения и отправили Уофера выяснить, какой прием может их ожидать там. «Все индейцы были изумлены, увидев меня, – рассказывает Уофер, – и начали задавать массу вопросов. Но я оборвал их, упав в обморок по причине жары в доме и запаха мяса, варившегося на огне. Индейцы были весьма расположены оказать мне помощь в этой критической ситуации и, когда я пришел в себя, дали мне немного поесть. Затем они расспросили меня о четырех других… и привели всех, кроме Гобсона [Гопсона], который был оставлен на небольшом отдалении. Они обошлись со всеми нами весьма любезно, так как наши долгожданные проводники наконец-то вернулись с северной стороны [перешейка] и весьма расхваливали доброту и великодушие наших людей. Из-за этого все индейцы снова стали нашими наилучшими друзьями» [3, р. 51]. Один из индейцев, взяв еду, сбегал за Ричардом Гопсоном, и вскоре «мы снова собрались все вместе».

Целую неделю флибустьеры провели в индейской деревне, набираясь сил, а затем в сопровождении четырех молодых туземцев двинулись в сторону карибского побережья. На шестой день пути они достигли резиденции Лаценты, который, по словам Уофера, был «владыкой над всей южной частью полуострова Дарьен». Вождь отослал проводников назад, заявив англичанам, что из-за дождливого сезона идти к Карибскому морю пока что нет возможности. Пираты вынуждены были принять приглашение вождя погостить в его резиденции до лучших времен.

Спустя короткое время Уоферу представился случай проявить свои лекарские способности. Заболела одна из жен Лаценты, и индейцы решили излечить ее с помощью кровопускания. Женщину посадили на камень посреди реки, и один из лучников начал пускать в нее небольшие стрелы. Подобный «невежественный» способ «лечения» показался Уоферу слишком мучительным для пациента, и он предложил вождю испробовать «лучший метод». Лацента не стал возражать. «По его команде я перевязал ее руку куском коры, – пишет Уофер, – и моим ланцетом вскрыл вену; но эта поспешная попытка едва не стоила мне жизни. Ибо Лацента, увидев кровь, струящуюся в поток, которая обычно вытекала капля за каплей, сжал свое копье и поклялся своим зубом, что, если она не почувствует себя лучше, он пронзит мое сердце. Я не дрогнул, но посоветовал ему иметь терпение, сцедил около 12 унций, перевязал ее руку и пожелал, чтобы ей дали отдохнуть до следующего дня. Таким образом лихорадка спала, и второго приступа у нее не было. Это создало мне такую репутацию, что Лацента пришел ко мне и раньше всех своих слуг поклонился мне и поцеловал мою руку. Затем остальные столпились вокруг меня и кто-то поцеловал мою руку, другие – мое колено, а некоторые – мою стопу. После того, как меня поместили в гамак и перенесли на плечах мужчин, Лацента произнес речь в мою честь, и хвалил меня как лучшего из всех докторов. Затем меня носили от плантации к плантации, и я жил в роскоши и почете, занимаясь врачеванием и кровопусканием тем, кто того хотел. Ибо, хотя я лишился моих мазей и пластырей, когда негр сбежал с моим саквояжем, я все же сохранил коробку с инструментами и немного медикаментов, завернутых в промасленную ткань, держа их в кармане…» [3, р. 54-55]

Лацента так сдружился с Уофером, что не хотел отпускать его от себя ни на шаг. Он таскал его за собой на охоту, устраивал застолья, рассказывал ему об обычаях своего народа. Бедный лекарь стал подозревать, что вождь хочет оставить его в своей стране до конца жизни. Чтобы вырваться из этого почетного заточения, Уофер придумал хитрую уловку. Видя пристрастие Лаценты к охоте, он начал расхваливать ему английских охотничьих собак и однажды предложил привезти ему «несколько из них из Англии», если вождь позволит ему ненадолго смотаться туда. Лацента сначала колебался, «но, наконец, поклялся своим зубом, положив на него пальцы, что я получу свободу и, со мной, остальные четверо, при условии, что я пообещаю и поклянусь моим зубом вернуться и найти среди них жену; ибо он предложил мне в жены свою дочь, однако она в то время еще не была взрослой. Я принял его условия…» [3, р. 58]

На следующий день Уоферу позволили уйти в сопровождении семи крепких воинов; при этом четыре женщины несли провизию и одежду Уофера – полотняное платье и пару бриджей (сам он в то время «ходил нагим, как и дикари, и был разрисован их женщинами»). Спустя две недели они вернулись из охотничьих угодий вождя в его резиденцию, где Уофер сообщил своим друзьям о том, что произошло. Все обрадовались возможности продолжить путешествие к Карибскому морю. Для их охраны был выделен вооруженный конвой.

Преодолев леса и горы, отряд вышел на карибское побережье и там был встречен «40 лучшими индейцами страны». На вопрос англичан, когда к берегу могут подойти какие-либо корабли, индейцы ответили, что узнают об этом у своих шаманов. Последние, «вызвав дьявола» и пошушукавшись с ним, вскоре сообщили, что «на 10-й день сюда придут два корабля; и что утром 10-го дня мы услышим сначала один выстрел, а спустя некоторое время другой; что один из нас умрет вскоре после этого; и что, прибыв на борт, мы потеряем один из наших мушкетов; и всё произошло в точном соответствии с предсказанием» [3, р. 62].

На десятый день к берегу подошли два судна – пиратский шлюп и его испанский приз; послышались выстрелы – сначала один, потом другой. Пятеро англичан и трое индейцев сели в каноэ и направились по реке к её устью. Там, пересекая отмель, каноэ неожиданно перевернулось; при этом мистер Гопсон захлебнулся и потерял свой мушкет. Товарищи вытащили Гопсона на берег, откачали, но он так и не смог восстановить силы и через три дня умер.

Когда Уофер с друзьями и индейцы поднялись на борт пиратского шлюпа, команда узнала своих бывших компаньонов – всех, кроме Уофера. Сам он писал об этом так: «Я сидел… раболепно на корточках среди индейцев, в соответствии с их обычаем, разрисованный, как и они, совершенно голый, не считая пояса, и с кольцом в носу, висевшим над моим ртом. Я хотел проверить, узнают ли они меня в этой маскировке. Прошел почти час, пока один из членов команды, взглянув на меня более пристально, не воскликнул: «Да это же наш доктор!». Они тут же поздравили меня с возвращением. Я полагал, что смогу вскоре смыть мою раскраску, но прошло около месяца, прежде чем мне удалось более-менее избавиться от нее» [3, р. 64-65].

Оставшись на борту флибустьерского судна, Уофер в течение 1681-1682 гг. скитался по Вест-Индии. Он плавал с такими известными пиратскими капитанами, как Уильям Райт, Ян Виллемс (Янки), Жан Тристан и Джон Кук. В апреле 1683 г. наш герой прибыл на борту 18-пушечного корабля «Ривендж» (капитан – Джон Кук) в Виргинию, в Чесапикский залив.  Избавившись от призовых товаров, флибустьеры переоснастили «Ривендж», закупили свежую провизию, завербовали еще около 20 моряков, в том числе Уильяма Дампира – бывшего компаньона Кука и Уофера, – и решили идти за добычей в тропические широты. Квартирмейстером судна был избран Эдвард Дэвис, а главным штурманом наняли выпускника Кембриджского университета Эмброуза Уильяма Коули.

«23 августа 1683 года, – записал Дампир в своем дневнике, – мы отплыли из Акамака, что в Виргинии, под командованием капитана Кука, направляясь в Южные моря» [6, р. 69].

В начале ноября в водах Сьерра-Леоне они обнаружили датский 36-пушечный невольничий корабль и, совершив обманный маневр, взяли его на абордаж. Пересев на этот фрегат, пираты назвали его «Бэчелор’с дилайт» («Услада холостяка»), а свой старый парусник сожгли.

В английской фактории, находившейся в устье реки Шербро, флибустьеры почистили и переоснастили судно, пополнили запасы пресной воды, купили пальмовое вино, два бочонка риса и прочую провизию и в середине ноября снялись с якоря. Теперь их путь лежал к побережью Бразилии, а оттуда – на юг, в сторону Магелланова пролива.

28 января 1684 года флибустьеры достигли «островов Себалда де Веерта» (современные Фолклендские острова). Сильный ветер с запада помешал «Усладе холостяка» войти в Магелланов пролив, и они вынуждены были идти в Тихий океан вокруг мыса Горн.

В чилийских водах Кук встретил пиратский корабль «Николас», которым командовал английский капитан Джон Итон. По воспоминаниям пирата Джеймса Келли, оба разбойничьих судна сначала едва не сцепились в абордаже, поскольку на мачтах «Николаса» развевались фальшивые французские флаги, но, вовремя разобравшись, кто есть кто, они охотно объединились и взяли курс на острова Хуан-Фернандес [11]. 22 марта пираты увидели этот архипелаг, и на следующий день стали на якорь у острова Мас-а-Тьерра. Здесь они обнаружили краснокожего «робинзона» – индейца Уиля из племени мискито (Никарагуа). Несколькими годами ранее его «забыли» на берегу пираты из шайки Джона Уотлинга.

8 апреля «Услада холостяка» и «Николас» отправились на охоту за испанскими судами к побережью Южной Америки. Их крейсерство оказалось успешным, добыча была доставлена на острова архипелага Галапагос. Построив там хранилища, пираты укрыли в них 5 тыс. мешков трофейной муки и солидный запас мармелада, потом запаслись провизией и 12 июня отправились в очередное крейсерство – на сей раз к берегам Новой Испании.

В начале июля, в день, когда они увидели побережье Центральной Америки, скоропостижно скончался Джон Кук. На вакантное место капитана «Услады холостяка» с согласия всей команды избрали Эдварда Дэвиса. Поскольку похождения этого капитана подробно изложены нами в статье «Под Весёлым Роджером» [12], ограничимся лишь кратким сообщением о дальнейшей судьбе Лайонела Уофера.

В конце 1687 года, после нескольких лет приключений в тихоокеанском регионе, Дэвис посетил остров Мас-а-Тьерра в архипелаге Хуан-Фернандес, затем пошел к берегам Чили, обогнул мыс Горн и, выйдя в Атлантический океан, весной 1688 года прибыл в Вест-Индию. Как раз в это время английское правительство объявило амнистию тем флибустьерам, которые готовы были оставить прежнее ремесло и вернутся к честной жизни. В июне того же года капитан Саймон Роу, патрулировавший на фрегате «Дамбэртон» устье реки Джеймс (Виргиния), заметил шлюпку, в которой находились Эдвард Дэвис, Лайонел Уофер, Джон Хингсон и африканец Питер Клейсс – раб Дэвиса. Поскольку на шлюпке перевозились подозритель­ные товары, капитан Роу задержал Дэвиса и его компаньонов и доставил в Джеймстаун. Задержанные уверяли, что они торговцы, следовавшие на поселение в Линнхэвен. Однако когда Клейсс выдал их, пираты во всем сознались и стали утверждать, что пришли сдаться властям и получить амнистию [12, с. 9].

Сохранилась любопытная опись имущества, принадлежавшего Уоферу в момент его задержания: «В одном мешке 37 серебряных слитков, две раковины, семь блюд, серебряное кружево, несколько сломанных чаш, мешок для взвешивания серебра, бечевка и прочее, общим весом 74 фунта. Три мешка с меткой ЛУ, содержащие 1100 долларов или около того. В сундуке с меткой ЛУ – отрез полотна и несколько старых вещей, старая разбитая тарелка и несколько маленьких плетенок общим весом 84 фунта» [2, с. 746].

В начале лета 1689 г. флибустьеров освободили из тюрьмы Джеймстауна, а в 1690 г. виргинский суд снял с них все обвинения. Развивая достигнутый успех, Уофер и его друзья отправились в Англию, где по приказу короны им вернули конфискованные у них ценности. Удержано было лишь 300 ф.ст., которые пошли на финансирование строительства в Виргинии колледжа. Вполне вероятно, что речь шла о знаменитом ныне «колледже короля Вильгельма и королевы Марии».

В 1697 г. в Лондоне вышла книга Уильяма Дампира «Новое путешествие вокруг света» [6], вызвавшая необычайный интерес у читательской аудитории. В этом сочинении, написанном на основе путевого дневника, Дампир упомянул необычную историю «доктора Уофера, который был ранен на пути через перешеек и оставлен у индейцев, чтобы объявиться через несколько месяцев в обличье дикаря, с раскрашенным телом и с пластинкой на губе» [2, с. 754]. 2 июля того же года Дампир и Уофер были вызваны в правительственный комитет и «представили отчет о Дарьенском перешейке и стране, лежащей между ним и Пуэрто-Бельо, каковую они пожелали изобразить в письменном виде» [13, c. 525].

В 1699 г. в книжной лавке «Корона» у собора Св. Павла появилась в продаже книга Лайонела Уофера «Новое путешествие и описание Американского перешейка», изданная Джеймсом Нэптоном. Оценивая достоинства этого сочинения, Тим Северин писал: «Замечания Уофера по поводу климата, животного мира, растений и аборигенов Карибского моря перекликаются с тем, что сказано у Эксквемелина, и Уофер, подобно своему коллеге-врачу, предлагал дополнения к наблюдениям Эксквемелина над ядами и лекарствами Вест-Индии. Например, в «Новом путешествии» повторялись предостережения Эксквемелина по поводу ядовитости дерева махинея [маншинелла, манцинелловое дерево, Hippomane mancinella] и опасности некоторых безвредных с виду кушаний…». В то же время «медицинские интересы Уофера не помешали ему вводить сочные подробности, которые не попали бы в каталог медицинских советов. Например, в «Новом путешествии» он заявлял, что из похожей на мешок перепонки пеликаньего клюва получается отличный кисет для табака, если оттянуть ее мушкетными пулями до нужной формы; что растертая в порошок кость барракуды служит противоядием при пищевых отравлениях; что из мертвой чайки получается вкусное блюдо, если сперва выдержать ее восемь часов в горячем песке, чтобы отбить рыбный привкус» [2, p. 754-756].

Успех книги Уофера был столь велик, что в 1704 г. в Лондоне было выпущено второе, расширенное ее издание. В него вошел «Дополнительный отчет о некоторых животных, птицах, рыбах, рептилиях и пр. и в особенности о многих деревьях, кустарниках, травах с их названиями, применением, свойствами и т.д.» [3, p. 20]. На следующий год, как предполагают, Лайонел Уофер умер.

В заключении можно отметить, что описание пиратских похождений корабельного врача Лайонела Уофера стало популярным не только в Англии. Еще при жизни автора, в 1700 г., вышло голландское издание его книги. В 1706 г. увидел свет французский перевод, в 1707 г. – немецкий, а в 1789 г. – шведский [3, p. 21-23]. И сегодня, спустя несколько столетий, географические и этнографические наблюдения Уофера не утратили своей актуальности, привлекая к себе внимание историков, этнологов, географов и биологов разных стран.

 

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

 

  1. Губарев, В. К. Загадка А.О. Эксквемелина, врача и пирата / В. К. Губарев // Медицина в художніх образах: Статті. Вип. 7. [Укладач і голов. ред. К. В. Заблоцька]. – Донецьк: Донецький мед. ун-т, Норд-прес, 2009. – С. 93-101.
  2. Северин, Т. По пути Синдбада; Острова пряностей; Золотые Антилы / Тим Северин. – М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2009. – 816 с.
  3. Wafer, L. A new voyage and description of the Isthmus of America by Lionel Wafer. Reprint from the original edition of 1699 / Ed. by George Parker Winship. – Cleveland: Burrows Brothers Company, 1903. – 224 p.
  4. Longfield-Jones, G. M. Buccaneering doctors // Medical History. – 1992. – N 36. – pp. 187-206.
  5. Губарев, В. К. Флибустьерский кодекс: образ жизни и обычаи пиратов Карибского моря (60-90-е годы XVII в.) // Наука. Релігія. Суспільство. – Донецк, 2005. – № 3. – С. 39-49.
  6. Dampier, W. A New Voyage round the World, etc. / William Dampier. – L.: Printed for James Knapton, M DC XCVII [1697]. – 584 p.
  7. Ringrose, B. Account of the dangerous voyage and bold assaults of Captain Bartholomew Sharp and others. In : Esquemeling J. Bucaniers of America, or a true account of the most remarkable assaults committed of late years upon the Coasts of the West Indies, etc. / John Esquemeling. – L.: William Crooke, 1685. – Part. IV.
  8. The voyages and adventures of Capt. Barth. Sharp and others, in the South Sea: : being a journal of the same, also Capt. Van Horn with his Buccanieres surprizing of la Vera Cruz to which is added The true Relation of Sir Henry Morgan, his Expedition against the Spaniards in the West-Indies, and his taking Panama. Together with The President of Panama’s Account of the same Expedition: Translated out of Spanish. And Col. Beeston’s adjustment of the Peace between the Spaniards and English in the West Indies. – L.: London : Printed by B.W. for R.H. and S.T., 1684. – 172 p.
  9. The Buccaneers on the Isthmus and in the South Sea. 1680-1682. In: Privateering and Piracy in the Colonial Period : Illustrative Documents / Ed. by J. F. Jameson. – N. Y.: The Macmillan Company, 1923. – 620 p.
  10. Губарев, В. К. Пираты Карибского моря: Жизнь знаменитых капитанов / В. К. Губарев. – М.: Эксмо, Яуза, 2009. – 416 с.
  11. A full and true Discovery of all the Robberies, Pyracies, and other Notorious Actions, of that Famous English Pyrate, Capt. James Kelly [Эл. ресурс]. Режим доступа: http://www.galapagos.to/TEXTS/KELLY.HTM
  12. Губарев, В. К. Под Весёлым Роджером / В. К. Губарев // Морская война. – 2009. – № 4 (6). – С. 2-9.
  13. Calendar of State Papers, Colonial Series: America and West Indies, 15: 15 May, 1696 – 31 October, 1697 / Ed. by J. W. Fortescue. – L.: Public Record Office, 1904. – 714 p.

 

РЕЗЮМЕ

 

Статтю присвячено життю та неймовірним пригодам корабельного хірурга Лайонела Уофера – автора книги «Нова подорож та опис Американського перешийка», що вийшла друком у Лондоні 1699 р. Цей твір став оригінальним джерелом з вивчення способу життя флібустьєрів Вест-Індії та індіанців Дар’єнського перешийка (Панама).

 

SUMMARY

 

The article deals with the life and incredible adventures of the ship surgeon Lionel Wafer, the author of the book «A new voyage and description of the Isthmus of America», which was published in London in 1699. This work was the original source about the way of life of the buccaneers of the Caribbean and the Indians of the Isthmus of Panama.

 

 

 

 

 

 

 

Categories: История морского разбоя | Tags: , , , , , | Leave a comment

Blog at WordPress.com.